Мальчики, Крэпп, Тщетная предосторожность
«Мальчики»
«Мальчики» - одна из лучших попыток реабилитировать психологический театр, предпринятая за последние десять лет. Студенческий спектакль, ставший явлением в театральной жизни Москвы, и не только. Девять глав из «Братьев Карамазовых», поставленные Сергеем Женовачем, заставили критиков вновь заговорить – причем, без тени иронии – о «настоящем» русском драматическом театре.
История умершего от чахотки Илюши Снегирева, которого сначала травили сверстники-гимназисты, а перед ликом его смерти полюбили - вроде бы, слишком сентиментальна, чтобы на полном серьезе ее ставить. А уж если вспомнить речь Алеши Карамазова, произнесенную у могилы мальчика, то кажется, «сопли» в спектакле неизбежны. Но у Женовача на сцене «соплей» никаких, только зрительный зал хлюпает носом.
История преображения ненависти в любовь, злобы в радость, насмешки в улыбку сыграны «женовачами» настолько просто и естественно, что, казалось бы, по-другому в мире и не бывает. За постановку «Мальчиков», игравшихся в одной из аудиторий ГИТИСа под самым чердаком, Сергей Женовач получил «Хрустальную Турандот», а театральная Москва все сетовала да гадала – что станет со студенческим спектаклем и кому будут нужны актеры – слишком тонкие и талантливые – после окончания курса.
Теперь спектакль можно посмотреть в театре, организованном Женовачем с тем самым актерским курсом. И для этого больше не надо карабкаться по ГИТИСовской лестнице, чтобы попасть в 39-ую аудиторию.
30 ноября, 19.00, Студия театрального искусства
«Последняя запись Крэппа»
Моноспектакль по Беккету, поставленный Робертом Стуруа к 10-летию театра Et Cetera и 60-летию его худрука Александра Калягина.
Казалось бы, более неподходящего материала для данных конкретных актера и режиссера не найти: ну, какое отношению имеет Стуруа, любитель гротеска и абсурда (только совсем не в беккетовском плане), к ирландскому драматургу? И какой из великого лицедея Калягина, олицетворения жизнелюбия, беккетовский старик полу-аутист? К тому же играть сбрендившего от одиночества Крэппа для юбилея подарок сомнительный. Но это только на первый взгляд.
На самом деле, Беккет для Стуруа не такой уж чужой материал – незадолго до «Последней записи» он ставил «В ожидании Годо» в тбилисском театре им. Руставели, чьим худруком в ту пору еще являлся. Беккет тогда получился с явным грузинским «акцентом» - достаточно сказать, что в мимике Эстрагона тбилисцы дружно узнавали Эдуарда Шеварднадзе.
Специально для постановки в Et Cetera Стуруа сам перевел пьесу Беккета, после чего она стала именоваться «Последней записью Крэппа», а не «лентой», как было принято до сих пор. Стараниями Стуруа Крэпп в спектакле из просто одинокого старика превратился в бомжа, живущего где-то у железной дороги. Ну, а Беккет в прочтении режиссера и вовсе стал человеколюбцем, в чем ни в одном из своих опусов, кажется, замечен еще не был. Крэпп-Калягин - это не просто ходячая ода одиночеству, а живая мишень для жалости – к несчастному бомжу, а может, и к самому Сан Санычу.
28 ноября, 19.00, ET Cetera
«Тщетная предосторожность»
Старейший из ныне существующих на сцене балетов в Большом танцуется весело и от души. Незамысловатая история деревенской девушки, влюбленной в простого крестьянина, но насильно выдаваемой замуж за сыночка богача, вот уже двести лет веселит публику. Особенно «веселой» получилась премьера балета, состоявшаяся в 1789 году, - через две недели после представления наступило 14 июля, вошедшее в историю как День взятия Бастилии.
Хотя автором «Тщетной предосторожности» формально и считается Жан Доберваль, по легенде подсмотревший разыгрываемую в спектакле историю в деревне и положившей ее в основу постановки, современный вариант балета сочинил Юрий Григорович, переложивший старый французский сюжет на новую хореографию.
27 ноября, 12.00, Большой театр, Новая сцена
