Земная правда Марка Антокольского
Пожалуй, было бы преувеличением сказать, что Антокольский является кумиром широких народных масс. В популярности он, безусловно, уступает своему младшему современнику Исааку Левитану – тоже выходцу из бедной еврейской семьи, добившемуся признания на художественном поприще. Однако стоит иметь в виду, что ваятели в принципе менее известны, чем живописцы.
Что же касается славы среди образованных слоев русского общества во второй половине XIX столетия, то Марку Антокольскому ее было не занимать. Будучи совсем молодым скульптором, недавним выпускником Императорской Академии художеств, он экспонировалась на первой выставке Товарищества передвижников статую «Иван Васильевич Грозный» – и это произведение произвело настоящий фурор.
Государь Александр II удостоил студию Антокольского личным посещением, после чего распорядился приобрести бронзовое изображение Ивана Грозного для коллекции Эрмитажа (на выставке в Третьяковке будет показана более поздняя версия, выполненная из мрамора).
Критик Владимир Стасов писал о работах своего протеже: «Таких вещей у нас еще, кажется, никто до сих пор не пробовал делать: нашим скульпторам все некогда было заниматься такими пустяками как жизнь и правда, им надо было парить в заоблачных пространствах, в аллегориях...».
Этот художник действительно не жаловал аллегории – по крайней мере, те, которые не имели касательства к реальной жизни и исторической правде. Впрочем, близость к передвижникам была для него, скорее, этическим, нежели эстетическим выбором: не так уж много у него произведений, впрямую соответствовавших программе товарищества. К тому же Антокольский почти три десятилетия провел в Италии и Франции, что мало способствовало проникновению в «гущу народной жизни». Но сюжетам и персонажам из русской истории он всегда уделял первейшее внимание.
Например, живя в Риме, несколько лет работал над образом Петра I – и был ужасно огорчен двойственной реакцией публики после показа изваяния в Петербурге. Из той же Италии он писал Стасову: «У меня явилась мысль сделать бюсты всех замечательных людей, которые есть у нас на Руси...». Разумеется, портретировать «всех» не вышло, однако в наследии Антокольского бюсты Ивана Тургенева, Михаила Салтыкова-Щедрина, Саввы Мамонтова и еще целого ряда современников составляют весьма значимый раздел.
Россией интересы скульптура не ограничивались. Он с увлечением брался за сюжеты из раннехристианской и еврейской истории (к примеру, на нынешней выставке обещан горельеф под названием ««Нападение инквизиции на евреев в Испании» – с него автор предполагал начать обширный цикл под названием «Всемирная трагедия»). Случались у него и композиции лирического свойства, не связанные с конкретными событиями и лицами. Но все же в анналах он остался в первую очередь как скульптор-«летописец», стремившийся представить историю страны в образах живых и достоверных.
Экспозиция из программы «Третьяковская галерея открывает свои запасники» не слишком велика по объему: здесь демонстрируются два десятка произведений (обычно в постоянной экспозиции здесь представлены лишь три работы Антокольского).
Надо признать, что в Русском музее собрание скульптур этого автора пообширнее, чем в Третьяковке, но сам факт обращения столичной «сокровищницы национального искусства» к творчеству Марка Матвеевича безусловно заслуживает внимания.
«Скульптор Марк Антокольский (1843 – 1902)»
Третьяковская галерея, 11 ноября – 5 февраля
