Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир

«Приходит смесь опричнины и чиновничества, скупает за 10% цены и ждет следующих желающих рискнуть»

Экономист Лев Любимов — о том, почему российская экономика не растет даже при высоких ценах на нефть
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Ожидания  традиционного для бизнес-циклов восстановления экономического роста после кризиса 2008–2009 годов продолжались более двух лет и, похоже, не оправдались. Теперь начали  обсуждать, чем это грозит России. «Второй волной кризиса», — говорит А. Л. Кудрин. Пессимистичны последние прогнозы Минэкономразвития. К пессимизму качнулся Всемирный банк. Причиной все называют возможность снижения  мировой цены на  нефть (даже до $60 ).

В качестве конъюнктурной эта причина годится, но именно для объяснения спада. Почему-то не обсуждают более важный для долгосрочных тенденций  факт: последние два года четко показали, что повышательные движения цены на нефть причиной роста российской экономики уже не становятся. Притом что эта цена достаточно высока и  потребительский спрос значителен, экономика почти стагнирует, но зато растет импорт, реагируя на приросты спроса. Думается, что краткосрочные прогнозы (даже пессимистические) не открывают нам глаза на долгосрочные перспективы. А возможен ли в России серьезный  долгосрочный экономический рост? Если да, то какие  сектора являются его источниками? А если нет, то какие источники отсутствуют?

Экономическая стагнация США и Европы — отдельная история, о ее причине почти никто не  говорит. Хотя она очевидна: ничего не было  сделано для устранения причин случившегося последнего кризиса. Почему же он должен был прекратиться? Только потому, что в его пекло вылили $12–13 трлн? Ну вылили, притушили, чтобы дом не сгорел, но весь этот «торфяник» гореть не переставал. Он сильно тлеет, даже горит, в общем, стагнирует. И может обрушить цену на нефть, ибо роста нет и пока не предвидится.  

А почему при восстановлении высоких цен на нефть наша экономика не вернулась к темпам середины нулевых? Моя гипотеза состоит в том, что всего за 7–8 лет у нас сложилась иная экономика, чем та, которая  мучительно образовывалась в 1990-е годы и  начале нулевых на зияющих пустотах отечественного предложения потребительской  продукции, строительства, транспортной инфраструктуры и т. д. — всего супердефицита для жизни людей, который оставили нам «товарищи» вместе с терракотовыми завалами  никому не нужной оборонки. Всё это начиналось, развивалось и встало… Теперь это экономика, рост «большого тела» которой невозможен потому, что невозможен рост его частиц, клеток. Если микросреда не растет, то макрообъем стагнирует.

В последние 7–8 лет  судьба  большинства российских фирм среднего и малого размеров стала однообразной. Они возникают, завоевывают  первые позиции, получают первые прибыли и…  к ним приходит смесь нашей опричнины и чиновничества, скупает угрозами или судебными приговорами за 10 % цены, перепродает по несколько раз и ждет  следующих желающих рискнуть накопленной инвестсуммой или свободой. Наш малый и средний бизнес — не источник роста. Но он и не источник развития в отличие от западных собратьев. Там средние и малые фирмы — море конкурентного хаоса, в котором  вызревает основной объем инновационных бизнес-приращений. У нас это — путь на Голгофу, где их ждет кущевская круссификация.

Растущий государственно-корпоративный сектор — это проекты для роста бюджетных затрат, а не для экономического роста: таковы  факты и таков весь предшествующий опыт человечества. Сырьевой сектор физически расти уже не может по причинам  запредельных нагрузок, но может колебаться по объемам выручки в зависимости от  уровня цен. Это источник бюджетно-налоговых качелей: вверх — пообедаем, вниз — зубы на полку.

Казалось, что 1990-е годы открыли бизнесу путь к тиражированию стандартной мировой продукции отечественными производителями, к развитию фермерства. Но, как уже отмечалось, почти все, что создавалось и создается, экспроприируется раньше, чем станет большим и устойчивым донором ВВП (каковым на Западе и является мелкий и средний бизнес). Суть нынешней ситуации состоит в том, что траву скашивают (экспроприаторы) раньше, чем она успевает вырасти.

Есть еще «смешанный» бизнес — с хозяевами из  бизнесменов и опричников-чиновников. Но он лишен предпринимательского духа, инсайтов, он самодоволен и боится самого себя (своих же коллег), предпочитая держать наготове загранпаспорта и чемоданы и уже  обезопасив детей в квартирах западных городов.

Так что источником роста (выживания) остаются цены на нефть, металлы, удобрения, лес. Растут — что-то можно  выделить на ремонт дорог и крыш. Сильно растут — вложиться в футбольный  чемпионат. Падают — остается  лишь на пенсии, скудные $600 в месяц  средней зарплаты, стипендию для жизни студента в течение четырех дней и импорт (пока). Из всего этого стратегию «знаниевой» и инновационной экономики не выстроишь, производительность труда не вытащишь вверх. Вот это всё — реальные условия для  решения задачек о прогнозировании нашего роста и развития. Но для публикаций «чистых» экономических выкладок, статистических расчетов можно продолжать приводить цифры, строить таблицы, экстраполировать и т. д. Это даст  успокоительную картинку на экранах гос-ТВ, не меняя сути того, о чем сказано выше.

Экономический рост возможен тогда, когда между экономикой и государством (в погонах и без них) стоит высоченная китайская стена соблюдаемого права, защищающая организатора экономики (предпринимателя) от государства и прочих легитимных и нелегитимных экспроприаторов. Поэтому прогноз  экономического роста в России — это  функция от прогноза появления такого права.

Автор — заместитель научного руководителя Высшей школы экономики.

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир