Ларс фон Триер вынес приговор планете Земля
Главный ньюсмейкер последнего Каннского кинофестиваля никогда не отличался большой любовью к людям. В своем новом фильме он выносит приговор планете Земля. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Сюжет, как отмечено многими, навеян сказкой Туве Янссон про Муми-Тролля. В прологе мы увидим вещий сон Жюстины (Кирстен Данст), в котором под музыку Вагнера Землю сметает в космическую пыль неизбежная громада, голубая планета Меланхолия. Фантазия о конце света решена в стиле фотографий из журнала Vogue. Кто-то возмутится этой визуальной пошлостью, кто-то, напротив, восхитится блеском триеровского гламура. И на что может быть похожа фантазия главной героини — копирайтера рекламного агентства? Конечно, на картинки глянцевого журнала.
В первой части героиня Кирстен Данст выходит замуж. Грандиозная свадьба решена в большом кинематографическом стиле. Целая россыпь звезд — от обязательного Удо Кира в комичной роли устроителя свадьбы до Шарлотты Рэмплинг и Уильяма Хёрта в роли родителей сестер Жюстины и Клэр (Шарлотта Гензбур) — разыгрывают классическую комедию. Теща-скандалистка выясняет отношения с веселым пьяницей-мужем, вызывая ярость мужа Клэр (Кифер Сазерленд), он же хозяин шикарного дворца и устроитель свадьбы. Но торжество быстро наскучило невесте, уступив место спектаклю в духе «Торжества» Томаса Винтерберга. Жюстина хамит своему начальнику (Стеллан Скарсгорд) и изменяет жениху (Александер Скарсгорд) — какая шутка! — на поле для гольфа. Гости спешно разъезжаются, а Жюстина возвращается в замок к сестре. Как раз в этот момент возникает неумолимая Меланхолия, чья функция уже известна из пролога.
«Меланхолию» уже успели назвать самым гармоничным, самым выстроенным фильмом Триера, хотя на самом деле он бесстрастный, если не равнодушный. Когда становится очевидно, что в расчеты ученых вкралась ошибка и голубая Меланхолия вот-вот столкнется с Землей, рациональный муж Клэр кончает жизнь самоубийством. Обнаружив его труп в конюшне, Клэр скрывает этот факт от сестры, прикрывает тело копной сена и врет, что муж уехал в деревню. А когда становится совсем жарко, хватает ребенка и пытается срочно уехать куда-нибудь на электромобиле для гольфа. Поведение героев лишь усиливает ощущение бессмысленности жизни перед ее неминуемым концом — спокойный и рациональный взгляд наблюдателя холодно фиксирует факты. В роли наблюдателя — Жюстина, как та самая голубая планета. Неминуемая, равнодушная и скучающая. «Жизнь — это большая ошибка», — таков вердикт.
«Меланхолия» — развернутая метафора смерти. Она влечет за собой неизбежный конец всего сущего, коль скоро все сущее обитает лишь в голове и притом понятно, в чьей. Так или иначе подобный месседж можно извлечь едва ли не из каждой картины Триера. Но только в «Меланхолии» авторское эго наконец материализуется в космическое тело планетарных масштабов, которое, презрев законы физики, меланхолично расщепляет Землю на молекулы.
Оставляя пространство для интерпретаций — кто есть кто, и в чьей голове произошел конец света, если вообще произошел, Триер остается неуязвим для любой критики, кроме оголтелой. Давно творящий кино по собственным законам, он может называть женщин Антихристом, считать существование жизни во Вселенной ошибкой и сочувствовать Гитлеру, перепутав пресс-конференцию и реальность собственного фильма. Согласны на такие правила игры? Добро пожаловать в кино.
