У каждого свой аршин
Это была самая массовая общественная организация в стране: в "школе коммунизма" (определение по Ленину) насчитывалось тогда 130 миллионов человек. Сегодня, когда "призрак коммунизма" (определение по Марксу) покинул Европу, "школа" потеряла свою былую мощь. Но тридцать лет назад голос советских профсоюзов был хорошо слышен в мире. Одновременно съезд был использован для вручения Брежневу очередной награды: его грудь украсила Золотая медаль Всемирной федерации профсоюзов.
В те же дни тяга генсека к сиянию наград на груди была удовлетворена товарищами-коммунистами из Лаосской Народно-Демократической Республики, в Москве во время официального визита вручившими Брежневу высший орден страны.
Впрочем, недуг "наградомании" - весьма распространенная общечеловеческая слабость. В нашей стране она фактически поддерживалась многообразной системой премий и поощрений, стимулировавших производственный и творческий труд. Высшей наградой была Ленинская премия, учрежденная в 1966 году. По мере приближения к дате публикации новых лауреатов пресса расписывала заслуги кандидатов. "На соискание Ленинской премии" - в своей постоянной рубрике "Известия" только на этой неделе вознесли трех деятелей литературы и искусства - поэта Миколу Бажана, художника Дмитрия Налбандяна и певца Евгения Нестеренко. Надо полагать, слово "Известий" в какой-то мере помогло соискателям получить заветную награду. Во всяком случае, Бажан, Налбандян и Нестеренко получили премию именно в 1982 году.
Наверное, особенно вожделенно ждал награду Дмитрий Налбандян, ведь он был выдвинут за четыре работы ленинского цикла, в которых запечатлел вождя революции на разных съездах и митингах. В интервью газете он заявил: "Ленин и революция - священная, первозданная тема". Правда, многие современники помнили, что до 1953 года "первозданной" темой для него были Сталин и революция, за что дважды художник награждался соответственно Сталинской премией. Налбандян и после Ленинской премии проявлял политическую "гибкость" и в известных кругах получил негласное звание - "первая кисть Политбюро".
Надо признать, что Налбандян был искусным портретистом, а среди знатоков живописи прославился как один из мастеров "социалистического импрессионизма". Мне довелось написать очерк "Плохой хороший Налбандян" уже в ту пору, когда он ушел из жизни и в его мастерской был открыт музей. Между прочим, и мастерская, и квартира находились в одном подъезде с квартирой главного редактора "Известий" Алексея Аджубея.
Среди многочисленных знакомых художника был маршал Василий Иванович Чуйков, упомянутый здесь не случайно. Легендарный командующий 62-й армией, героически защищавшей и отстоявшей Сталинград, а после войны командующий группой советских войск в Германии, замминистра обороны, Василий Иванович скончался 18 марта 1982 года на 83-м году жизни. Некролог был подписан всеми членами Политбюро. И быть может, символично, что в эту неделю на страницах "Известий" сошлись Чуйков и еще один герой Сталинграда, чье имя вошло в историю войны словосочетанием "дом Павлова". Старший сержант Яков Павлов вместе со своими товарищами в течение нескольких месяцев удерживал и не отдал врагу важный стратегический пункт на улице разрушенного города, от которого шел прямой путь к Волге. Павлов умер за полгода до смерти своего командующего, но с ним успел встретиться знаменитый известинец Николай Хохлов. "Бессмертный солдат" - в этом обзоре писем на свой очерк, опубликованном 15 марта, Хохлов приводит разговор Павлова с одним генералом. Этот разговор упоминает в военных мемуарах и Чуйков. Тот генерал при встрече сказал младшему лейтенанту Павлову (дело было уже после войны):
"Ты знаешь, что вокруг твоего дома в Сталинграде погибло больше фашистов, чем при взятии одной из европейских столиц?"
Последовал ответ: "У них свои мерки, у нас - свои. С ихним аршином мы не победили бы, эта арифметика нам не подходит". Ответ, достойный русского солдата...
