Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Требуется сердце

Состояние Верочки Смольниковой, которая ждет пересадки донорского сердца в клинике итальянского города Бергамо, тяжелое, но стабильное, сообщили "Известиям" из Италии. Ее поставили в экстренный лист ожидания: первое же подходящее детское сердце пересадят ей вне очереди.
0
Французский актер Жерар Депардье во время посещения детской городской больницы № 1 (фото: РИА Новости)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Об этой трагической истории мы рассказали 3 февраля. Двухлетняя Вера страдает неизлечимым заболеванием сердца. Чтобы спасти ее от смерти, врачи Центра детской кардиохирургии Новосибирского института патологии кровообращения им. Мешалкина заменили ее сердечко сразу двумя устройствами - левым и правым искусственными желудочками. Кровь по ним качает специальный насос. Мастерство сибирских хирургов высоко оценили в Италии.

- Это уникальная операция по меркам не только России, но и всего мира, - сказал вчера на пресс-конференции, посвященной проблеме детской трансплантологии, один из ведущих детских кардиохирургов страны профессор Константин Шаталов. Это он вместе с академиком Лео Бокерией в 2007 году выполнил подобную операцию 6-летнему уфимцу Линару Хисматуллину. Спустя год "Известия" наладили контакт с клиникой в Бергамо. Работающие там врачи Константин Дейнека и Виталий Пак помогли, власти дали добро: мальчику пересадили донорское сердце. Теперь он жив-здоров, учится уже во втором классе.

Верочку ждет такая же операция. Но это - редкие исключения из общих правил. Пересадки сердца детям в России не проводятся, и поэтому ежегодно, по оценкам специалистов, умирают 100-150 детей.

- В нашем листе ожидания пересадки около 20 детей из региона, - рассказал "Известиям" руководитель Новосибирского центра детской кардиохирургии профессор Юрий Горбатых. - Редко кто из родителей способен добиться лечения за рубежом, как это сделала Ирина Смольникова, большинство этих детей погибает.

Итальянцы с большим сочувствием следят за состоянием малышки. Но история сибирской девочки всколыхнула и наше общество. Вновь встает вопрос: почему наши врачи не могут помогать таким обреченным на смерть детям здесь, в России?

- Врачи готовы, и закон не запрещает нам выполнять пересадки детям, - заявил журналистам директор Института трансплантологии и искусственных органов, член-корреспондент РАМН Сергей Готье. - К тому же в мире принята специальная декларация о запрете трансплантационного туризма, основанная на идее самодостаточности наций - то есть каждая страна должна сама обеспечивать себя донорскими органами. У нас каждый год от травм и болезней гибнут тысячи людей, в том числе и дети. Их органы могли бы спасать жизни других. Но мы сталкиваемся с дефицитом донорских органов. До сих пор нет главного документа, который разрешал бы забор органов у погибших детей, - инструкции по констатации смерти головного мозга. Она разработана давно, но до сих пор не принята, поскольку, по мнению руководства Минздравсоцразвития, общество не готово к этому.

- Чиновники ссылаются на этот момент, но никто никогда не изучал мнение общества. Почему бы это не сделать? - такое предложение "Известий" поддержал и профессор Готье, и участвовавшая в пресс-конференции член бюро Высшего совета партии "Единая Россия" депутат Татьяна Яковлева.

Общество должно доверять своей медицине

На днях в Москве побывал Дидье Сикар, почетный профессор Университета им. Декарта (Париж V) - головного медицинского вуза Франции. С 1999 по 2008 год он возглавлял Национальный консультативный комитет по биоэтике. Профессор дал эксклюзивное интервью обозревателю Татьяне Батенёвой.

известия: В России не проводят пересадки органов детям от умерших детей. Чиновники мотивируют тем, что общество не готово к этому. Как вы полагаете, надо ли разводить такое понятие, как готовность общества, и юридическую сторону вопроса?

дидье сикар: Ни одно общество в мире этого вопроса не решило. Пересадка органов от донора - живого или мертвого - зависит от политической воли. Но политики очень боятся реакции общества. Поэтому медицина должна с большой осторожностью дискутировать с обществом и со всеми религиями. Если медицина заявляет, что тело ничего из себя не представляет, если, как у нас во Франции, законы будут говорить о том, что тело можно использовать, то общество немедленно захлопывается в своей раковине, как устрица.

и: Что же тогда делать, вообще не пересаживать органы?

сикар: Видимо, нам надо вернуться к простым принципам - прежде всего солидарности между людьми. Концепция общности нашего существования должна быть утверждена в качестве мощного принципа, превалировать над пониманием ценности своего тела, как частной собственности. Надо понимать, что все люди связаны и не могут жить друг без друга. Еще очень важно, чтобы общество доверяло медицине своей страны.

и: Во Франции доверяют?

сикар: По нашему законодательству человек может при жизни выразить свое несогласие с тем, чтобы его органы использовали после смерти. Сделать нотариально заверенную запись или заявить об этом родным. Сотни тысяч людей сделали это, но тем не менее до 30% французов выступают против. Родных умершего обязательно спрашивают, как он представлял будущее своего тела. Но это не значит, что у них спрашивают разрешение на изъятие органов. Еще важно, чтобы государственная структура - четкая, ясная, прозрачная, открытая - взяла на себя регулирование обмена органами. Чтобы не было никакого влияния со стороны рынка, никаких коммерческих веяний. Например, французское биомедицинское агентство является весьма уважаемым органом, а наше законодательство весьма строгое. Если француз сделает себе пересадку где-то в Израиле, России или на Украине, вернувшись во Францию, он попадет под уголовную ответственность.

и: В чем смысл таких ограничений?

сикар: Есть лист ожидания, в котором все равны, и органы распределяются исключительно по медицинским показаниям. Если ты есть в списке, то не можешь просто так выйти из него, исчезнуть. После операции ты должен регулярно ложиться в больницу, постоянно принимать лекарства и т.п.

и: Разве у человека нет права искать помощи где угодно, если ему угрожает смерть?

сикар: Трансплантация - не есть право человека. Это проявление солидарности общества, не более того. Поэтому регулируется государством и строго контролируется. Но это не то, что можно купить. В этой очереди все равны абсолютно. Преференции могут быть, если, например, при остром отравлении отказали почки. Остальное все строго и прозрачно. Но если медицина будет это подавать как холодный, чисто технический процесс, то общество не будет это принимать.

и: Что же, политики, чиновники, врачи должны демонстрировать свое эмоциональное отношение к этой проблеме?

сикар: Конечно! Рациональное отношение к этой проблеме переживается как агрессивное.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...