А томограф-то голый
Современная диагностическая аппаратура может разглядеть почти любую болезнь на самой ранней стадии. Но во многих российских регионах она доступна не всем: большие очереди, высокие цены, сложная техника часто простаивает. А в последнее время разразился целый ряд скандалов с закупками этой аппаратуры. Почему все это происходит?
На вопросы обозревателя "Известий" ответил заведующий кафедрой лучевой диагностики Учебно-научного медицинского центра Управления делами президента РФ, президент Российской ассоциации радиологов профессор Александр Зубарев.
известия: Александр Васильевич, почему же современная аппаратура для нас все еще дорогое, а подчас и недоступное удовольствие?
Александр Зубарев: Лучевая диагностика ушла от классических рентгеновских снимков далеко вперед - до магнитного резонанса, ультразвукового и эндоскопического методов, гибридных технологий. Это требует от врачей очень высокого уровня образования. А у нас часто возникают ножницы - закупаем дорогостоящую аппаратуру, но на ней некому работать. И скандал с компьютерными томографами возник, я думаю, во многом из-за непрофессионализма. Люди, которые пришли в эту диагностику, часто не могут провести качественную экспертизу. И им предлагают приборы, которые, может, и не нужны или не должны стоить таких денег. В такой ситуации возможны и злоупотребления, и оснащение ненужной техникой.
и: Разве такая техника может быть где-то ненужной?
Зубарев: Конечно! Уровень оборудования должен соответствовать уровню больницы или поликлиники, ее персонала. Это все градуируется. Но у нас такой программы нет, как нет и табеля оснащенности медицинских учреждений. На каком уровне, скажем, имеет смысл ставить компьютерный томограф? И какой именно - на 64 среза или на 320? Ведь во многих местах нет подготовленных специалистов. По каким принципам закупали, скажем, оборудование для нацпроекта "Здоровье"? И что сейчас работает из той техники? Я лично не знаю.
и: А где готовят специалистов по компьютерной томографии или ядерно-магнитному резонансу, который тоже становится все популярнее в мире?
Зубарев: У нас в стране всего несколько кафедр лучевой диагностики. Согласно реестру специальностей Минздравсоцразвития, они готовят врачей двух разных специальностей - рентгенолог и врач ультразвуковой диагностики. Но такой практики нет нигде в мире.
и: А как в мире?
Зубарев: Подготовка по классической рентгенологии, УЗИ-диагностике, КТ и МРТ везде идет в рамках единой специальности, которая называется "радиология". Врач-радиолог владеет всеми этими методами. Парадокс в том, что научная специальность и у нас одна - "лучевая диагностика". А в практической медицине - две разные.
и: Почему так произошло?
Зубарев: А потому, что в практической медицине рентгенологи имеют право на льготы: сокращенный рабочий день, надбавки к зарплате, выход на пенсию в 45 лет, молоко "за вредность". И если специальности объединить, то льготы надо давать и огромной группе специалистов УЗ-диагностики, а это примерно 15 тыс. врачей.
и: А как готовят специалистов по КТ и МРТ-диагностике?
Зубарев: На трехмесячных, а то и одномесячных курсах - из рентгенологов. Поэтому и качество этой диагностики, и интенсивность использования аппаратуры ниже всякой критики.
и: Значит, у нас нет специалистов КТ и МРТ, которые подготовлены наравне с западными врачами?
Зубарев: Конечно, есть отдельные сильные специалисты, которые работают в крупных центрах. Но есть и второй парадокс: количество новой техники в стране растет, а число научных работ по этой тематике сокращается. Когда были простые приборы, врачи могли неплохо их освоить и на хорошем уровне выступить на европейских научных конгрессах. Сейчас мы видим это все реже. Практически нет и наших публикаций в ведущих международных журналах.
и: Сколько времени идет обучение этим методикам в Европе?
Зубарев: После основного обучения врачи проходят пять лет первичной стажировки плюс два года специализации по тому разделу медицины, которым будут заниматься. У нас же подготовка рентгенологов как была в 50-х годах, так и осталась: курсы в 5 месяцев (лишь в Москве это запретили) или 2-годичная ординатура. Представьте, эти курсы дают вам право работать не только рентгенологом, но и на КТ, и на МРТ.
и: Если так, значит, у нас в этой диагностике должно быть огромное количество ошибок?
Зубарев: Россия всегда брала количеством. Если на Западе один и тот же врач ходит по разным кабинетам от аппарата к аппарату, то у нас Петров делает рентгенограмму и описывает ее, Сидоров выполняет УЗИ, Иванов сидит только на КТ, а Кузнецов - только на МРТ. За счет потока однотипных больных вероятность ошибок уменьшается.
и: А нельзя все их зарплаты сложить и достойно платить одному Иванову, чтобы он работал на всех этих аппаратах?
Зубарев: Вот и я говорю своим студентам: учитесь, потому что мир открыт, и завтра к нам придет чех, поляк, словак с западной подготовкой и один будет делать вашу работу за пятерых.
и: Что, по-вашему, нужно делать, чтобы ваша служба встала вровень с западной?
Зубарев: Первое - изменить специальность. Нужно посмотреть на опыт прибалтов. Они решили: с такого-то числа все, кто будет приходить в специальность, будут учиться по новой схеме по всем разделам радиологии. А льготы вплоть до выхода на пенсию сохранили лишь за теми, кто работал рентгенологом до этого дня. Новые специалисты уже не получат никаких льгот. Ведь в Европе ничего этого нет: ни молока, ни сокращенного рабочего дня, поскольку в новых диагностических аппаратах нет прямого излучения на врача. А нагрузка компенсируется зарплатой. Кстати, первый шаг в этом направлении мы тоже сделали: ординатура по этим специальностям стала трехлетней - и это правильно. За лучевой диагноз должен отвечать один специалист, а не несколько.
и: А что делать с закупками? Неужели миллионы, которые были выделены на это сложное оборудование, пущены на ветер?
Зубарев: Надеюсь, что часть потратили разумно. Но сделали ошибку, не продумав, кто и как будет использовать это оборудование. У нас нет общепринятых в развитых странах алгоритмов лучевого обследования, где расписан каждый шаг. Оборудование не загружено: на Западе такие аппараты работают в 4 смены, круглосуточно, потому что быстро морально устаревают, из них выжимают максимум возможного. А у нас отдача от КТ - не более 10-20%, и вечером кабинеты уже не работают, хотя очереди на исследования колоссальные.
и: Давайте поговорим о хорошем. А что сегодня позволяет лучевая диагностика?
Зубарев: Ее вклад в диагноз достигает 90%. Помимо этого с помощью многих лучевых технологий сегодня можно и лечить.
и: На наших глазах появились УЗИ и ангиография, компьютерная и магнитно-резонансная, затем позитронно-эмиссионная томография. Что дальше?
Зубарев: На Западе уже сделали следующий шаг - гибридные технологии: ПЭТ-КТ, ПЭТ-МРТ. Появились нанотехнологии, которые позволяют использовать контрастные исследования как метод лечения: в контрастное вещество, например в микропузырьки газа, можно добавлять лекарства или онкомаркеры и под контролем ультразвука находить и лечить опухоли.
и: Известно, как быстро развиваются возможности УЗ-исследований.
Зубарев: Да, современные аппараты позволяют видеть человека буквально "насквозь". Особенно разительны новые возможности УЗ-эластографии. С помощью этой методики можно определить характер опухоли (доброкачественная она или злокачественная) в простате, молочной и щитовидной железах, яичниках, печени и многих других органах. Это избавляет пациента от лишних биопсий - процедур болезненных и малоприятных, а в ряде случаев и от операций. Есть и множество других инновационных технологий.
и: Что еще нужно сделать, чтобы они стали доступны россиянам?
Зубарев: Регулярно обновлять и переоснащать диагностические аппараты, распределять новые технологии через экспертные диагностические центры. Реформировать подготовку радиологов. Наша ассоциация планирует активно участвовать в создании центров обучения учителей-радиологов - то, что на Западе называют teach teachers. Это означает отбирать лучших специалистов среди лучших, обучать их так, чтобы уже они учили своих коллег в регионах и задавали тон в нашей специальности. Выдавать тем, кто хочет и может освоить все технологии, гранты на обучение и научную работу. Все это колоссально расширит возможности практической медицины - как в диагностике, так и в лечении.
