Гоголь пришел к Довженко
Киевский фестиваль современного искусства "ГогольFest", существующий с 2007 года, нынешней осенью впервые проходит на территории Киностудии имени Довженко. Уже традиционным можно считать широкое представительство российских художников в визуальной программе фестиваля.
Отбросив споры на тему, считать ли Николая Васильевича украинским или русским писателем, учредители изначально объявили фестиваль его имени международным. Похожим образом разобрались и с "цеховыми" уклонами: хотя театральная сфера здесь выглядит чуть более равноправной, чем все остальные, все же "ГогольFest" вполне оправдывает звание мультикультурного события. В этом году оно, как показалось, протекает с особенным размахом. Во всяком случае, недельная программа мероприятий (тут и помянутый театр, и кино, и музыка, и изобразительное искусство - а также различные их гибридные формы) выглядит очень плотной и представительной. А открытие фестиваля, ознаменованное поистине феерическим шоу на майдане Незалежности, вообще стало чуть ли не главным эстетическим потрясением года для сотен горожан.
Вечернее представление под названием Multiverse, устроенное барселонским театром La Fura del Baus и сопровождавшееся электронной этномузыкой от киевской группы "ДахаБраха", может, и не имело прямого отношения к творчеству Гоголя (как, впрочем, многое на фестивале), зато вызвало у зрителей бурю эмоций. Отдельные интеллектуалы пробовали, конечно, ассоциировать актеров, гроздьями висящих в небе над Крещатиком, с "Мертвыми душами", а десятиметрового светящегося человека, ходившего сквозь толпу, - даже с Вием, но довольно скоро стало понятно, что Николай Васильевич тут ни при чем. Хотя и чистым аттракционом происходящее назвать было нельзя: шоу явно содержало некие философские подтексты. Публика, похоже, считывала далеко не все режиссерские идеи, однако рукоплескала и улюлюкала от души.
Гоголевские интонации ощущались, скорее, на территории Киностудии имени Довженко, где фестиваль расположился в большинстве павильонов и даже в знаменитом яблоневом саду. Интонации несколько печальные - правда, связанные не с нынешней культурной программой, а с состоянием некогда процветавшего заведения. Атмосфера разрухи и запустения здесь буквально царит, несмотря усилия организаторов придать всему праздничный вид. В ряде случаев, кстати, "убитые" интерьеры довженковских павильонов идут на пользу выставкам современного искусства, которое вообще тяготеет к экстремальным условиям показа. Например, демонстрация видеоарта внутри строения с кодовым названием "Сгоревшее общежитие", где в окнах нет ни стекол, ни рам, а с потолка свисают лохмотья штукатурки, оказалась ходом весьма эффектным. Да и проект "Арт Сквот Форум", объединивший под одной крышей интернациональную компанию художников-квартирантов, воспринимается наиболее органично именно в антураже "полураспада". Но как представишь, что фестиваль закончится, а киностудия останется на прежнем месте и в прежнем виде... Так и тянет процитировать известную пушкинскую фразу, сказанную по поводу "Мертвых душ": "Боже, как грустна наша Россия!". Однако речь про Украину, так что цитата не годится.
Необходимо добавить, впрочем, что ситуация со студией Довженко для Киева в целом совершенно не типична. Город вполне ухожен, жители выглядят улыбчивыми и по выходным даже беспечными. Культпоход на "ГогольFest" для многих выливается, скорее, в ознакомительную прогулку по недоступным в другое время гектарам, нежели в целенаправленное изучение репертуара. Устроители, надо полагать, это обстоятельство учли при формировании визуальной программы. Как и в прошлом году, ее курирует художник Катя Бочавар из Москвы. Поскольку фестиваль впервые проходит на столь большом и отчасти открытом пространстве, здесь задействованы в основном так называемые site-specific works, то есть произведения, привязанные к местности и создаваемые тут же. Например, проект под названием "Шевченки" выглядит следующим образом: рядом с подлинным, советских еще лет, памятником великому кобзарю расположились его современные вариации - ироничные или меланхолические. А каретный ангар, где хранится студийный инвентарь (то бишь телеги, фиакры и прочие киношные средства передвижения), превратился на время в масштабную, слегка фантасмагорическую инсталляцию. В яблоневом же саду маячили стенды с портретами шахтеров из проекта Глеба Косорукова "100 стахановцев".
