Кто последний?
Дело было в Париже. Нам, группе российских журналистов, повезло попасть на интересный научный конгресс. И вот вечерком мы собрались поужинать в симпатичном ресторанчике. Коллеги, уставшие после трудового дня и разморенные самим фактом пребывания в Париже да бутылочкой доброго вина, заговорили вдруг о счастье.
- Счастье - это когда у тебя все хорошо, все получается, все твои планы реализуются, ты всего в жизни добиваешься, - блестя глазами, сказала хорошенькая барышня.
- И вот так посидеть в парижском ресторане - тоже счастье, - подхватила приятная дама постбальзаковского возраста. - Пусть оно в нашей жизни будет почаще.
И еще, еще что-то о счастье - о том, что вот в таких счастливых моментах и есть прелесть жизни. Единственный среди нас джентльмен предложил тост - за счастье, в котором смысл существования и заключается.
И тут я сломалась - тост не поддержала. И даже довольно грубо с моей стороны выразилась, что смысл жизни никак не может быть в таком счастье и что оно вообще не в том, чтобы достичь, реализовать и добиться. Все это вместе взятое называется удовольствие, удовлетворение, успех, но вовсе не счастье. И даже задала, каюсь, неделикатный вопрос: есть ли у присутствующих дети?
Как и предполагала, детей не оказалось. Точнее, наш джентльмен позже, как-то мимоходом сказал, что есть у него шестнадцатилетняя дочь, для которой он готов сделать все. Но в тему "счастье" это заявление уже не вписалось. Остальные - женщины вполне себе детородного возраста и хорошего жизненного статуса - оказались бездетными.
Конечно, рожать или не рожать детей - это не всегда зависит от самого человека, иногда природа не дает такого счастья. Но на наших глазах все больше и больше женщин и мужчин добровольно выбирают вместо материнства и отцовства карьеру, работу, те самые успех, удовольствия и приятности, которые настроили на лирический лад моих коллег. И этот выбор все чаще хочется назвать жестким словом "эгоизм".
Проистекает он, мне кажется, из частого заблуждения. В том, что каждый из нас - сам по себе. Что вот такая(ой) я замечательная(ый) родилась(лся) на свет - и способности-то у меня, и характер, и желание их реализовать, и настойчивость в его осуществлении, и вообще еще куча достоинств. И вот я иду по жизни уверенным шагом, пробиваю себе дорогу, ращу благосостояние, путешествую по миру, коплю дипломы в рамочках...
А ведь все не так. Каждый из нас - не сам по себе, а звено в невидимой цепочке. Там, в глубине веков, плели свои колечки в ней наши бородатые прапрадеды, прабабушки-крестьянки да мещанки (прошу прощения у потомков дворянских родов, которых как-то становится все больше и больше), потом бабушки-рабфаковки и колхозницы, деды-солдаты, потом мамы, не выбиравшие между карьерой и детьми, отцы, которые не стрекотали до 40 лет мальчиками в джинсиках, а считали непременным делом создание семьи и брали за нее ответственность. Копили то, что потом так блестяще проявилось в нас, потомках, - способности, таланты, характер и прочие несомненные и сомнительные достоинства.
А дальше? Неужели венцом и концом этой многовековой цепи останемся мы - успешные карьеристы, продвинутые офис-менеджеры, богатенькие промоутеры или черт его знает кто иностранноговорящий еще? Кому мы оставим то, что получили от предков и нажили сами? Протянешь руку в последний момент - а там никого. Или ребенок, которого произведут на свет мигранты из ближнего и дальнего зарубежья. И которому то, что мы считаем своим достоянием, своей культурой, своим языком, своими сказками да песнями, на фиг не надо. У него свое есть.
Не верю я в демографические программы, стимулы государства и прочие державные погонялки. Дети рождаются от любви и самоотречения, а не от 300 лишних тысяч рублей. И нужна им в первую очередь любовь, а не материальное благополучие. Которого, кстати, и добиваться ради них, а не для себя, любимого, важнее и интереснее, если начистоту.
А счастлив по-настоящему бываешь тогда, когда можешь сделать счастливым кого-то другого. И для этого вовсе не обязательно ехать в Париж. Можно и в Урюпинск. А можно сидеть дома и видеть, как твой малыш улыбается тебе. Потому что он, дурачок, почему-то счастлив тебя видеть.
