Любить женщину!
О чем можно говорить и думать в первой декаде марта? Конечно, о любви к женщине, хотя истинные джентльмены не признают праздником 8 Марта, осененное именем Клары Цеткин, немецкой коммунистки начала ХХ века, далеко не самой прекрасной леди на земле. Они, джентльмены, справедливо считают, что лучшая половина рода человеческого достойна со стороны второй половины постоянного преклонения и обожания вне календарной привязки к одному дню. Но сии джентльмены парят в эмпиреях, им недосуг вникать в политическую конъюнктуру дня, тем более Международного женского дня. А вот советские верховные политики всегда использовали этот день, что называется, на полную катушку, и особенно в первые послевоенные годы для понятных пропагандистских целей: в то время был особый - и один! - объект обожания, во всяком случае, в официальной прессе.
Вот и тогда в "Известиях" и других центральных газетах было опубликовано постановление ЦК ВКП(б) "О Международном женском дне". Слов любви в нем, ясное дело, не было: официальный документ. Зато был пламенный призыв, странно вязавшийся с праздничным поводом: "ЦК ВКП(б) предлагает всем партийным организациям провести Международный женский день под знаком мобилизации всех сил трудящихся женщин на успешное выполнение и перевыполнение заданий второго года нового пятилетнего плана".
Да, понятно: в первые послевоенные годы страна тяжело, с надрывом поднималась из руин. Трудовой энтузиазм народа, вернувшегося к мирной жизни, не был пустым звуком, пропагандистским штампом. Но уж коль скоро праздник, почему бы не дать женщинам его почувствовать? Куда там! Да и сами женщины этого не хотели. По крайней мере не говорили об этом вслух. А вслух они, собравшись вечером 7 марта после трудового дня на торжественное заседание в Большом театре СССР, единодушно приняли послание в ответ на обращение высшего партийного органа: "У нас, товарищ Сталин, одно желание, одна мечта - трудиться так, чтобы и в годы послевоенного строительства заслужить Вашу высшую похвалу". В порядке вещей: обращение было от коллективного органа, а ответ - одному человеку. Тому самому "объекту обожания".
В том же номере от 8 марта "Известия" разбавили официоз отрывком "Мать и сын" из новой повести Веры Пановой. Замечательная была писательница. В свое время ее романы и повести встали на полку советской классики - "Спутники", "Кружилиха", "Времена года", "Сережа"... Но в первую послевоенную пору и она была подхвачена "волной обожания" (судя по обстоятельствам ее личной жизни - против собственной воли).
В известинском отрывке стареющая мать, председатель колхоза, приезжает в город навестить сына, директора завода. Тот уговаривает ее остаться на "заслуженный отдых". Между ними завязывается диалог: "Ты Сталина видел, Сашко?" - "Видел". - "И я видела. И слышала. Ты слышал?" - "Да". - "И как же я колхоз брошу? Слушала его и во всем с ним соглашалась, и обещания давала, и вдруг уеду к тебе на покой". А вы говорите - праздник, любовь, цветы... Вот она - любовь. Но любовь, согласно народному поверью, может быть зла....
Впрочем, это художественный вымысел. А в жизни тем не менее всегда есть место подвигу. Короткая заметка в газете к женскому празднику отношения не имеет. Но ее героиня - будущая женщина. 9-летняя девчушка Марум Михедова, дочь путевого обходчика Забайкальской дороги, проходя в 20-градусный мороз по путям вблизи своего дома, заметила откол головки рельса. Она бросилась бежать к ближайшему блокпосту. Скоро показался поезд. Девочка сорвала с головы платок и стала подавать сигналы. Машинист заметил ее и вовремя затормозил состав. Прав Некрасов: есть девочки в бурятских селеньях...
Но женщины женщинами, а высокопоставленные мужчины несли свою тяжелую ношу. В Москве на сессии Совета Министров иностранных дел встретились представители стран - участниц антигитлеровской коалиции в минувшей войне, чтобы рассмотреть среди других главный вопрос - о демилитаризации Европы. В Нью-Йорке на заседании Совета Безопасности ООН выступил представитель СССР Громыко с большой речью, печатавшейся в трех номерах "Известий", - "Запрещение атомного оружия - неотложная задача Объединенных Наций". Мы тогда стремились "пробить" конвенцию о запрещении атомного оружия и других средств массового уничтожения, без которой "нельзя серьезно говорить о строгом международном контроле". Наша озабоченность понятна: у нас еще не было своей атомной бомбы, не было системы противовесов.
В те же дни Москву посетила польская правительственная делегация во главе с премьер-министром Юзефом Циранкевичем. В итоговом коммюнике сообщалось, что в числе других было подписано соглашение о нашем займе в золоте для Польши на сумму 28 855 тысяч долларов. На следующий день после отбытия делегации из Москвы в "Известиях" появилась трехстрочная поправка: "следует читать 27 875 тысяч долларов". Ничего себе ошибочка - почти на миллион! То-то, видно, головы полетели.
До любви ли тут. А все же любить женщину - высшее повеление в жизни, бескорыстное и внесезонное.
