Бессильный полководец
Беседуя на публике, министр внутренних дел Р.Г. Нургалиев рассуждал: "Может ли гражданин дать сдачи, когда на него напал милиционер? Если гражданин не преступник, если он идет спокойно и ничего не нарушает - то да. Если это нападение, то должна быть самооборона. Мы все равны, а гражданин равен вдвойне".
Смысл вариации на тему Оруэлла ("Все животные равны, но некоторые равнее других") остался непроясненным, тем более что в известном отношении как раз милиционеры равнее других, что зафиксировано в УК РФ, выделяющем в отдельный состав "Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа" (ст. 317, от 12 лет и вплоть до высшей меры) и "Применение насилия в отношении представителя власти" (ст. 318, до пяти лет). Есть немалая вероятность того, что суд будет руководствоваться именно статьями УК, а не устным заявлением главы МВД. Тем более что тут перед нами не какая-то аномальная дикость отечественного права. Нормы, согласно которым власть (и даже весьма дурную власть) нельзя трогать руками, присутствуют в законодательстве практически всех стран.
Милиционеры - вполне по В.И. Ленину - суть отряды вооруженных людей. Министр внутренних дел носит высшее воинское звание генерала армии. Возможно ли представить себе картину того, как полководец, получив донесение, что его войско совершенно разложилось и, православное, жестоко грабит мирных обывателей, в ответ предлагает мирным обывателям обороняться от вверенных ему солдат, буде те начнут грабить и насильничать?
Если войско разложилось, военачальник, не полагаясь на храбрость самообороняющихся обывателей (тем более что гражданских, поднявших руку на солдата действующей армии, незамедлительно ставят к стенке), обязан сам восстановить дисциплину и вернуть вверенным ему частям инстинкт повиновения. Способы эти редко бывают милосердны. На память приходит то деградация, т.е. торжественное шельмование перед строем, то еще хуже - децимация, т.е. казнь каждого десятого по жребию. Это римское изобретение были вынуждены практиковать еще французы в не столь уж давней Первой мировой войне.
Генералы бывают столь жестоки, потому что знают: разложение и мародерство есть чума. Как по заразительности - не пресеченное вовремя, оно распространяется со скоростью степного пожара. Так и по губительности - войско, превратившееся в стадо свиней, войском уже не является, ибо не способно выполнять боевой приказ. Нет ничего хуже вооруженных людей, утративших инстинкт повиновения. Именно этим, а вовсе не любовью к гражданским обывателям объясняется суровость мер по поддержанию дисциплины. В современных армиях - и уж больше века как - приказы на разграбление не отдаются. Невозможно представить себе хоть того же ген. Нургалиева, хоть других вышних генералов, объявляющих товарищам милиционерам: "Ребята, в Москве есть вино и бабы, возьмете - даю вам сутки гулять". Поскольку таких приказов и даже соизволений не бывает, всякий гуляющий милиционер откровенно ругается над волей командования.
В какой степени правомерно применять к разложившимся милиционерам методы военно-полевой юстиции - это должен решать законодатель, причем следует помнить, тут время уходит и может наступить такая фаза разложения, когда целительной будет уже только военно-полевая. Но вроде бы нет особых препятствий к тому, чтобы распространить на милиционеров, т.е. вооруженных людей, дававших присягу, действие закона о воинских преступлениях. Статья 343 "Нарушение правил несения службы по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности" (до двух лет, в случае тяжких последствий - до пяти) в Уголовном кодексе уже имеется, если сотрудники МВД будут чаще вспоминать про УК применительно к себе, это лишь пойдет им на пользу. Более того: хоть гражданин и равен вдвойне, но в УК среди отягчающих вину обстоятельств прямо прописано "совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения", а также "с использованием форменной одежды или документов представителя власти". Судя по правоприменительной практике, эти пункты ст. 63 являются спящими, но ничто не препятствует их пробудить.
Возможны и иные законодательные и практические инициативы со стороны руководства МВД - полномочий у него довольно много. Призывать же граждан к самообороне от милиции будет уместно лишь тогда, когда все способы лечения, включая военно-полевую юстицию, будут использованы руководством, но окажутся безрезультатными.
