"Газета - это сладкая каторга"
В разные годы к нему можно было применить каждое из перечисленных определений и добавить еще несколько неназванных. В любой из своих ипостасей он проявлялся ярко и самобытно. Но сегодня, поздравляя Михаила Федоровича с 80-летием, отмечая его жизнестойкость и оптимизм, мы, по понятным причинам, выделяем годы его работы в журналистике. Восемь лет (1978 - 1986) Ненашев возглавлял газету "Советская Россия" и сделал ее самой интересной и острой газетой тех лет, опередившей время, - по его собственному признанию, в негласном соревновании с "Известиями". С нашей газетой у него были свои, особые отношения...
"Газета - это сладкая каторга"
К такому выводу Михаил Федорович пришел на излете журналистской карьеры. Но начинал ее, перейдя на высокую редакторскую должность из сумрачного начальственного кабинета в здании ЦК КПСС на Старой площади, с изучения опыта своих предшественников в газетном цехе.
Первыми среди них сам он много лет спустя назвал главных редакторов "Известий" Алексея Аджубея и Льва Толкунова. "В личности Аджубея проявилось редко встречающееся дарование уметь не только хорошо организовать работу редакции, но и оказать свое влияние на содержание газеты своим собственным примером" - такой дар был отпущен и Ненашеву. А вот урок от Толкунова, который "считал, что самый главный человек в газете - творческий, мыслящий журналист".
Собирая и обновляя коллектив врученной ему газеты, Ненашев внимательно присматривался к "соседям" на Пушкинской площади. Но он не переманивал журналистов и не подбирал их. Способствовали сопутствующие обстоятельства.
Рубеж 70-80-х годов - не лучшие времена для "Известий": у руля газеты оказался Петр Алексеев, при котором газета рухнула и начался исход ее сотрудников. О подобных редакторах Михаил Федорович тоже высказался "со всей партийной прямотой" - "разрушители творческих коллективов газет, бездумные исполнители воли власть имущих". И это говорил бывший высокопоставленный работник идеологического отдела ЦК партии. Тут еще надо подумать об истинных причинах перевода Ненашева в газету: не убирали ли "власть имущие" подальше от себя независимого в суждениях "вольнодумца"?
Тогда-то в "Советской России" образовался "островок" известинцев, ушедших от Алексеева, - Николай Полянов, Павел Демидов, Светлана Давитая (Осьминина), Александр Малинов. В этих кадровых решениях Ненашева проявлялась, помимо прочего, его человеческая суть: не "сманивал" и не "подбирал", а протягивал руку помощи талантливым журналистам в их трудную минуту.
Почему-то думаю, что тогда же посещала Михаила Федоровича дерзкая, но несбыточная в те годы идея - пригласить в газету, вызвать из творческого небытия Алексея Ивановича Аджубея, который после октябрьского пленума ЦК партии 1964 года, снявшего Хрущева, а заодно и его зятя, 15 лет пребывал в "нравственной" (а вернее - безнравственной) ссылке в иллюстрированном журнале "Советский Союз". Почему я так думаю? Уж очень похожие они были люди - Аджубей и Ненашев: по темпераменту, азарту в работе, преданности газете до самозабвения, по смелости и самостоятельности решений и поступков, по умению зажечь коллектив.
Мне случилось убедиться в этом воочию, сначала подчиненным Аджубея в "Известиях" и в том же "Советском Союзе", чуть позже, в течение пяти с лишним лет, - редактором отдела информации в "Советской России" Ненашева. Больше того, я оказался невольным свидетелем их личного знакомства. Август 1980-го. Пережив в журнале горячие дни московской Олимпиады, мы с Алексеем Ивановичем (так совпало) переводили дух в правдинском доме отдыха в Пицунде. В один из утренних моционов на берегу моря Аджубей показал мне на спортивного вида человека, энергично обтиравшегося полотенцем после очередного заплыва. Это был Михаил Федорович Ненашев.
Его имя тогда, выпорхнув из коридоров магнитогорских и челябинских учреждений, гремело и звенело в Москве и за ее пределами. Думал ли я, что всего через полгода окажусь под знаменами боевого газетного войска Ненашева? Произошло это, как я понял, не без рекомендательной подачи Аджубея.
С тех пор и по сию пору Михаил Федорович остается для меня учителем, наставником и жизненным примером.
