Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Шехтель неприкаянный

7 августа исполняется 150 лет со дня рождения Федора Шехтеля, подарившего Москве около сотни уникальных зданий, большинство из которых - признанные памятники архитектуры. При этом склеп на могиле самого Шехтеля разрушается, а рожденный в годы перестройки проект музея до сих пор не реализован. Почему музеи Антонио Гауди в Барселоне, Ольбриха в Вене, Виктора Орта в Брюсселе известны всему миру, а гений русского модерна, в 1918 году изгнанный большевиками из собственного московского дома, так и остался в столице бесприютным?
0
Раньше к запущенному ныне захоронению на Ваганьковском вел указатель "Дорожка архитектора Шехтеля" (фото: Владимир Суворов/"Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

7 августа исполняется 150 лет со дня рождения Федора Шехтеля, подарившего Москве около сотни уникальных зданий, большинство из которых - признанные памятники архитектуры. При этом склеп на могиле самого Шехтеля разрушается, а рожденный в годы перестройки проект музея до сих пор не реализован. Почему музеи Антонио Гауди в Барселоне, Ольбриха в Вене, Виктора Орта в Брюсселе известны всему миру, а гений русского модерна, в 1918 году изгнанный большевиками из собственного московского дома, так и остался в столице бесприютным? С этими и другими вопросами обозреватель "Известий" обратилась к архитектору Федору Ращевскому - праправнуку мастера, названному в честь пращура.

"Последний собственный дом нашей семьи - абсолютно закрытая территория"

вопрос: На сайте историко-культурологического проекта "Москва, которой нет" в 2005 году появился ваш призыв к поклонникам и ценителям московского модерна - помочь спасти гибнущий памятник-склеп на могиле Федора Осиповича на Ваганьковском кладбище. Удалось его отреставрировать?

ответ: Нет. Нашлись только энтузиасты, готовые лично участвовать в кампании по сбору средств. Но вроде бы реставрацию фамильного склепа - а это стена в виде фронтона дома с надписями - обещают провести в рамках 150-летия.

в: А что с музеем Шехтеля? Ведь о нем заговорили еще в прошлый юбилей - в 1984 году?

о: К 125-летию со дня рождения Федора Осиповича выпустили открытки, марки, были сняты телепередачи. В Музее архитектуры прошла юбилейная выставка, где было много отзывов от посетителей - они удивлялись: почему в столице до сих пор нет музея Шехтеля, а его творения, лучшие из которых заняты иностранными дипломатическими миссиями, практически недоступны для народа? И в начале 1990-х моя бабушка, театральный художник Марина Сергеевна Лазарева, и ее младший брат Вадим Сергеевич Тонков (известный артист, выступал в популярном эстрадном дуэте в образе старушки Вероники Маврикиевны. - "Известия") вместе с группой энтузиастов организовали фонд "Русский модерн" в надежде создать музей. Причем не мемориальный. Речь шла о музее русского модерна.

в: Где предлагалось его разместить?

о: В доме на Большой Садовой, 4 - последнем, который Федор Осипович спроектировал и построил для своей семьи. Отсюда его изгнали в 1918 году, и он вынужден был переехать на Малую Дмитровку - к своей дочери Вере, моей прабабушке... Бабушка с братом хотели восстановить разрушенное домашнее гнездо Шехтелей - внутри здание было сильно изувечено. Искали спонсоров для будущего музея. Собирались объединиться с оркестром "Виртуозы Москвы": в двусветном зале планировали проводить камерные концерты и выставки, а второй этаж - бывшие жилые комнаты - превратить в музей модерна. Но когда проект прошел многочисленные инстанции и был одобрен Александром Музыкантским (в 1990-е - префект ЦАО Москвы. - "Известия"), вдруг буквально в одну неделю дом был переведен из московской собственности в федеральную и передан фонду "Стратегия ХХI века" Геннадия Бурбулиса (в 1990-1992 годах - советник Бориса Ельцина. - "Известия"). Моя бабушка тяжело переживала историю с несостоявшимся музеем. Я думаю, это ее и убило. Несколько лет она просто угасала на наших руках.

в: Вы не пытались побывать в доме после реставрации?

о: Пытался, но мне дали понять, что это нежелательно. Последний собственный дом нашей семьи - абсолютно закрытая территория. Сегодня даже пройти в этот дом невозможно.

"Спасибо, не разрушили, не снесли, не построили на его месте бизнес-центр"

в: А в другие здания, построенные вашим знаменитым предком, вам и иным простым смертным попасть возможно?

о: Далеко не во все. Скажем, в Доме приемов МИД, бывшем особняке Саввы Морозова, членам нашей семьи бывать приходилось. После пожара 1995 года реставрация там была сделана очень грамотно и сдержанно, без откровенного новодела. Бабушка бывала, и не раз, и в английском посольстве на Софийской набережной - в прошлом особняке сахарозаводчика Павла Харитоненко, в котором Федор Осипович оформлял интерьеры. С послом Великобритании Родриком Брэйтуэйтом - человеком, очень привязанным к русской культуре, она познакомилась случайно в Мелихове, в доме Чехова, куда он приехал с супругой как частное лицо, и очень с ним подружилась. А в дом в Ермолаевском переулке - это тоже собственный дом Федора Осиповича, который был построен в конце 1890-х, а после переезда семьи на Большую Садовую куплен, по-моему, одним из Рябушинских - нас в середине 1990-х пригласил занимающий его посол Уругвая. Кстати, иностранные государства очень ценят то, что российское правительство передает им под дипломатические резиденции уникальные памятники. Например, к дому Дерожинской в Кропоткинском переулке,13 - резиденции посла Австралии - его обитатели относились всегда с большой нежностью.

в: А где бы вы разместили музей вашего великого предка, если бы могли выбирать?

о: Именно в доме Дерожинской. Даже дом Рябушинского, который общедоступен (в особняке на Малой Никитской, построенном Шехтелем для миллионера Степана Рябушинского, после революции обитал Максим Горький, сейчас там расположен музей писателя. - "Известия"), я люблю меньше. Он, как мне кажется, был своего рода разминкой мастера. А особняк Дерожинской - это уже кристалл: в нем очень важны пропорции, объемная структура интерьеров. Когда вы видите дом с улицы, невозможно представить, какой он внутри.

в: Снаружи он кажется маленьким.

о: А он огромный. Залы с 12-метровыми потолками. Одно окно - в девять метров. При этом все очень пропорционально, сомасштабно человеку. Не возникает ощущения подавленности. Потому что пропорции, материалы, освещение - все очень гармонично. Это работа большого мастера. При этом, повторюсь, здесь почти нет откровенного, преувеличенного декора, как, например, в доме Рябушинского. Посольство Австралии оттуда недавно выехало, особняк реставрируется. Но чтобы дом стал музеем, нужно политическое решение. Здание - федеральная собственность, оно остается в ведении УПДК (Управление по обслуживанию дипкорпуса при МИД России. - "Известия").

в: Бывший особняк водочного фабриканта Петра Смирнова на Тверском бульваре, 18 с его романским, греческим, египетским и другими потрясающими парадными залами - тоже шедевр из коллекции Шехтеля и прекрасный кандидат в музеи. Но он не так давно уплыл в руки группы компаний "Мироздание" и после реставрации сдается для VIP-мероприятий элиты. Жалко, что такой бриллиант закрыт от публики.

о: Хорошо, что новые хозяева хотя бы не перегородили здание на конурки. Пусть он не всем доступен, но главное - не разрушили, не снесли, не построили на его месте бизнес-центр. Спасибо и за это. Когда это был особняк Смирнова, туда тоже далеко не каждый мог зайти. Такие дома строились для определенного круга людей. А для широкой публики имелись другие объекты - Ярославский вокзал, кинотеатр "Художественный"...

"Прошу Луначарского прислать мне верную дозу цианистого калия"

в: В Саратов отец Шехтеля перевез свою семью в 1865 году из Петербурга. Но ведь в Россию его предки приехали задолго до этого?

о: Архитектор и исследователь Андрей Мушта, который много лет занимается генеалогией нашей семьи, выяснил, что в России фамилия Шехтелей, выходцев из Баварии, известна с 1778 года.

в: Ваш прапрадедушка уже в зрелом возрасте - в 55 лет, в начале Первой мировой войны, из Франца Иосифовича стал Федором Осиповичем и принял православие. Как вы считаете, почему?

о: Думаю, он чувствовал себя русским человеком. Он много занимался церковной архитектурой - строил и оформлял православные храмы. Видимо, для него это была не просто профессиональная деятельность, но и духовная работа.

в: Ваш прапрадед умер в июле 1926 года, не дожив нескольких дней до своего 67-летия. Вадим Тонков в одном из своих интервью, посвященных деду, цитировал одно из последних его писем, адресованное другу семьи. Федор Осипович писал, что на свою пенсию, полученную по ходатайству наркома Луначарского, он пытается прокормить четверых членов семьи.

о: Дочери тоже старались заработать как могли. Вера занималась с беспризорниками, делала эскизы обоев, Екатерина печатала на "Ундервуде". Но все равно было сложно. Семья умирала с голоду, причем в окружении несметных богатств. Федор Осипович собирал картины, персидские миниатюры, гобелены. Он писал другу, что хотел бы передать их в музеи, спасти, а заодно и семью таким образом прокормить. Хотя многое передал безвозмездно. Например, картины Врубеля, Маковского, Левитана. Редкие книги, личное кольцо с печаткой отнес в барахолку. За кольцо давали 6 рублей. Этих денег не хватало даже на тарелку каши. "Прошу Луначарского прислать мне верную дозу цианистого калия" - это фраза из того же письма. По рассказам бабушки, перед смертью он тяжело болел, у него был рак желудка - жуткие боли, ему кололи морфий.

в: От коллекций Федора Осиповича в семье хоть что-то сохранилось?

о: Часть проели в предвоенные годы, потому что не на что было жить. Многое пропало в войну, когда уехали в эвакуацию. Кстати, эвакуация была в Саратов - так наша семья на время вернулась в родной для нее город.

Комментарии
Прямой эфир