Аggiornamento топлес
Торжественный въезд в Севастополь благословленных Святейшим Патриархом и премьер-министром В.В. Путиным православных мотоциклистов из сообщества "Ночные волки" сопровождался соблазном. Некоторые экипажи являли сильную эклектику, будучи украшенными хоругвью с образом Спаса Нерукотворного и при этом имея в качестве пассажирок девиц, оголенных до пояса. Будь это безыдейная мотоциклетная прогулка, наличие бойких девиц никто бы в грех не поставил - Крым, юг, море, солнце, опять же сами не святые. Но поскольку мотоциклисты въезжали в город как ревнители православия, соседство Спасовых образов с разоблаченными спутницами было не вполне сообразным. Обращенным в Христову веру рекомендуется уподобиться младенцам по сердцу, а не по разуму, тут же явно был обратный случай. Чтобы понять соблазнительность сочетания, даже не обязательно быть мужем, сведущим от Писания. Некоторые нормы поведения в делах религиозных представляются самоочевидными. Даже самому простодушному неофиту вряд ли придет в голову заходить в алтарь с цигаркой в зубах - здесь же это было совершенно в том роде.
Будь увлечение мотоциклистами малообъяснимой и временной странностью, про соблазн можно было бы и забыть - мало ли глупостей случается. Но это не странность, а выстраданная позиция. Православие не должно замыкаться в церковной ограде, существуя в качестве этнографического заповедника, а должно нести свой свет миру. Врач нужен не здоровым, а больным, и просвещение Христовой истиной самых мирских мирян, включая и экзотических неформалов, - дело самое насущное. Реально языческая Россия нуждается в христианском просвещении, а Христос принес Свою искупительную жертву за всех нас, в том числе и за мотоциклистов. Такой завет нести свет миру был нарочито актуализирован католиками в ходе провозглашенного Римом во второй половине XX в. aggiornamento, т.е. обновления, сообразования с текущим днем, и пример Церкви-сестры явно вдохновлял нынешнее священноначалие.
Сам завет "Идите и научите все народы" не может не вдохновлять, а картины из современной римской жизни, когда на улице можно увидеть монаха во власянице и сандалиях, который общается с юношеством, каковое юношество смотрит на него с почтением, как на безусловно авторитетного собеседника, порождают у православных естественное желание "Вот и нам бы так".
Вопрос лишь в том, что считать научением и обращением. Казус с мотоциклистами огорчителен тем, что чувства новообращенного "И от сладостных слез не успею ответить, к милосердным коленам припав" плохо сообразуются с голыми сиськами. Просто потому, что у блудного сына, вернувшегося в Отчий дом, мысли несколько о другом, а грудей он уже довольно навидался, будучи изгнанником в стране чужой. Если же особого возвращения не было, а была всего лишь модная тусовка и движуха, то это очень хорошо, но к душеспасению отношения не имеет - и тогда зачем оно вообще?
Католики уже имеют сходный опыт предыдущего Папы, который скорее настораживает. Массовые съезды католической молодежи на встречу с Папой, стотысячные мессы на стадионах, понтифик не сидящий, как встарь, в Ватикане, но объездивший весь мир - и что осталось от всего этого? Тусовка и движуха были колоссальной силы, при похоронах Папы тусовочная молодежь требовала: "Santo subito!", т.е. "Канонизировать немедленно!"; по прошествии четырех лет о том уже никто не вспоминает, а Католическая Церковь так и остается со своими тяжкими проблемами. Церкви пустуют, священства негде взять, лишенная искусственного подогрева молодежь куда-то делась. Приведенные в "Деяниях" слова еврейского законоучителя Гамалиила "Если это предприятие и это дело - от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его (5, 38-39)" тут приходят на память самым неприятным образом.
Ино дело, если севастопольский соблазн был простой накладкой - не ошибается тот, кто ничего не делает. Ино дело, если он был следствием общей установки на движуху, а православное aggiornamento выстраивается на той же линии, что и прелестная миссия Папы Иоанна Павла II. Тут и нагота может оказаться грозным признаком.
