"Мы вытаскивали их с того света"...
О семье вятского краеведа Вениамина Ивановича Изместьева я дважды писала в "Известиях" в 90-е годы. И вот недавно получила от него подарок - ксерокопию страничек из вышедшей в Кирове малым тиражом книги Б.С. Кирьякова "Военнопленные в Вятском крае (спецгоспитали) 1942-1947 гг.". Увидев в ней упоминания о враче Оричевского эвакогоспиталя N 1952 Е.Н. Преловской, Изместьев догадался, кто это. Однажды я рассказала ему, что в детстве жила в Оричах, куда на работу была направлена моя мама, вывезенная зимой 1942 года из блокадного Ленинграда по Дороге жизни. На тех же страницах я прочла и теплые слова об отчиме, ведущем хирурге госпиталя П.А. Загваздине, который тоже был откомандирован сюда из Ленинграда. Врач с огромным опытом, он сделал немало сложных операций сначала нашим раненым, а потом военнопленным.
...В августе 1944 года в Оричи прибыл эшелон-товарняк с пленными. На станции собралась толпа, но не было и тени злорадства.
В корпусе, которым руководила мама, открыли офицерскую палату. Вскоре она рассказывала дома, как возмутился плененный полковник фон Биллинг, узнав, что его будет оперировать женщина, и потребовал немецкого врача. Его протест она отклонила. А когда полковник благополучно выздоровел, то хотел подарить ей свой перстень. Мама не приняла это подношение. Но недоверие ей больше не выказывали.
...Я написала Кирьякову о запомнившихся подробностях из рассказов моих близких, а он прислал мне свою книгу. Она проливает свет на малоизвестные факты из истории войны. Ведь вплоть до 90-х годов все материалы о спецгоспиталях были засекречены. Автору же удалось дополнить свое исследование в архивах Кировской области, где действовало 18 спецгоспиталей, свидетельствами их сотрудников, которых ему еще посчастливилось отыскать в вятском крае и за его пределами. Удивительно, что трудоемкими поисками занялся не историк, а учитель физики, краевед из общества "Вятка". А побудили его к этому воспоминания военнопленных. В публикации комиссии федерального правительства Германии по истории военнопленных, проводившей их опрос, он не нашел ни слова о том, что их снабжение шло наравне, а зачастую и лучше, чем красноармейцев, не говоря уж о персонале госпиталей.
Сестра-хозяйка эвакогоспиталя N 2074 А.И. Ильинская (Фалалеева) вспомнила, как к ним завезли запас продуктов: муку, свежее и копченое мясо, рыбу, сало, сахар, сухофрукты. "Мы многих из этих продуктов и до войны-то не видели, не говоря уж о яичном порошке, тушенке, копченом сале из Америки". Сестры и санитарки рассказывали, что сами ели пшенку да ржаную похлебку с копчеными рыбьими головами. Бывало, что и карточки не успевали отоварить из-за занятости. Военнопленных привозили с фронта и из лагерей, самых неблагополучных - с фронта.
- Мы их вытаскивали с того света, - говорили медики, - и не только раненых, но и обмороженных, завшивленных, больных пневмонией, дистрофией, а то и сыпняком. Сотрудники проводили их полную санобработку, простирывали и прожаривали одежду. Самым страшным бичом была дистрофия. Этим больным вводили дробное питание, доставали молоко из колхозов. Для всех готовили витаминные напитки из хвои и шиповника. Распространения эпидемических вспышек удавалось избежать благодаря профилактике и строгой дисциплине. Одна из санитарок вспоминала: "С нас три шкуры снимали, если вовремя не успевали умыть больного". А работали в госпиталях молодые женщины...
Удивительные свидетельства! Кирьяков пишет: "Казалось, что война изменила саму природу человека: из чего были сделаны эти люди, которые жили и работали (и как!), не требуя еды, одежды, тепла!"
Я еще раз вспомнила эти слова, прочитав недавно в "Известиях" размышления своего знаменитого земляка Даниила Александровича Гранина, с которым в свое время журналистская судьба свела меня в Ленинграде. Да, было у войны и такое лицо. И это ничуть не противоречит "непраздничным мыслям" большого писателя. Напротив, подчеркивает величие духа наших людей.
E-mail: istclub@izvestia.ru Станиславу Сергееву
