Святочный рассказ
Короткий зимний день клонился к вечеру, когда российский правитель Дмитрий Анатольевич, сидя в своем кремлевском кабинете, уныло и безнадежно исполнял ежедневную обязанность - боролся с кризисом. Мало того что борьба с неодолимой стихией выматывала все силы - открыв ноутбук, компьютеризированный Дмитрий Анатольевич долго скорбными очами на злое бедствие глядел - злое бедствие усугублялось злым и бедственным состоянием всей вертикали власти.
Правитель размышлял о том, что кризис жесток, поля засеяны гадко, а исполнители государевой воли ленивы, алчны и перед престолом криводушны. Именно эту мысль он собирался донести до них и, надлежащим образом скрашивая речь, начал писать "Добрый день, уважаемые коллеги! Поздравляю всех с началом работы и, естественно, с Новым годом!" "Надеюсь, что кое-кто сумел отдохнуть, - продолжал набрасывать черновик Дмитрий Анатольевич. - Из того, что мы намечали, исполнено процентов 30, по части поручений произошел перенос сроков исполнения. Надо со всем этим разобраться и предпринять необходимые усилия для того, чтобы работу нашу активизировать". Тут он с раздражением бросил перо. "Активизировать, а также углубить и сформировать. Экий вздор, прости, Господи".
Рассудив, что с потрясающими душу словами, обращенными к вертикали власти, как-то не выходит, он решил отложить поиск выражений до другого раза, а теперь обратиться к народной горизонтали. "Дорогие друзья! Хотел бы еще раз поздравить вас всех с Новым годом! Надеюсь, что вы хорошо провели каникулы. В этой связи я считаю, что мы должны все учиться отдыхать, занимаясь физкультурой, отдыхая вместе со своими семьями и получая от этого большое удовольствие", - написал Дмитрий Анатольевич и тут же почувствовал, что большого удовольствия от написанного им сам не испытывает.
Это повергло его в окончательное уныние. Правитель понимал, что во времена кризисные и неблагоприятные призывать что к активной работе, что к активному отдыху следует как-то иначе - так, чтобы и у министров, и у подданных запело сердце и расцвела душа, побуждая к дружным усилиям. В давящей же атмосфере кремлевского кабинета все слагалось темно и вяло. Решив воодушевиться посредством пешего хождения, Дмитрий Анатольевич вышел на прогулку. Променад в кремлевском саду был прерван нежданным явлением. Вдруг вбежал человек чудного, страшного вида. Весь дрожал он, как осиновый лист; очи дико косились; страшный огонь пугливо сыпался из очей. "Молись! молись! Дмитрий Анатольевич! - закричал он отчаянно. - Молись о погибающем бизнесе!" - и грянулся на землю. Сопровождавший Дмитрия Анатольевича английский кобель жалобно завыл от страха.
Дмитрий Анатольевич также был поражен. В человеке чудного вида он признал давно известного ему крупного российского предпринимателя Сидора Абрамовича, который, начав с еще советской медной копейки, самым безукоризненным путем и самыми справедливыми средствами нажил несметное состояние и занимал почетное место в списках "Форбса". "Встань, встань, Сидор Абрамович! - говорил Дмитрий Анатольевич. - Вижу, ты сам не свой, что с тобой приключилось?" - "Кровавые иудоопричники несытым рейдерством отбирают все мое имение, - открылся правителю Сидор Абрамович, - и сей род лукавый и прелюбодейный столь силен, что нет от него защиты, и вот я стою перед тобою яко благ, яко наг".
%%VYNOS1%%"Иудоопричники? Рейдерством? Так я же их суду велю предать, как черных ... злодеев! - воскликнул Дмитрий Анатольевич. - Довольно я мирволил паразитам!" Сидор Абрамович горько усмехнулся: "Твоя беседа со мной не останется в тайне. Злодеи сильны и примут свои меры. Да и не в моем бизнесе дело. Невидимая рука рынка дала, невидимая рука и взяла. Оттого, Дмитрий Анатольевич, государь, не избыть тебе рейдерство, что ты рубишь у него сучья да ветви, а ствол-то самый и с корнем стоит здоровехонек!" - "Сидор Абрамович, горе твое велико, но послушай: коли ты советуешь мне выкорчевать самую вертикаль власти, что же останется от самого государства?" - усомнился Дмитрий Анатольевич. "И все же, государь, средство есть", - отвечал твердый в добродетели Сидор Абрамович. Тут собеседники удалились под сень густой ели, где предприниматель рассказал правителю, в чем средство, английский же кобель бдительно охранял беседующих, чтобы злодеи не могли подслушать.
Спустя малое время из-под еловых ветвей явились просветленные собеседники. По манию руки Дмитрия Анатольевича зажглись огни в залах Большого Кремлевского дворца, и туда стали подъезжать гости, призванные в качестве верного средства: лидеры парламентских фракций, вожаки "прогулок непослушных", культовые деятели искусства, бизнесмены, губернаторы-тяжеловесы, ведущие ученые и эксперты, правозащитники, лидеры неимитационных общественных организаций. На лицах у всех была видна решимость преодолевать кризис сообща. После краткого приветствия Дмитрия Анатольевича, поздравившего всех с Новым годом и выразившего уверенность, что собравшиеся хорошо отдохнули, началось общественное согласие.
Первый министр Владимир Владимирович и его многолетний советник Андрей Николаевич, культовый деятель Эдуард Вениаминович и городской голова Юрий Михайлович (специально принесший в Кремль кресла и грелку, некогда отобранные им у культового деятеля), молодежный лидер Василий Григорьевич и всеобщенепременный лидер Гарри Кимович - все, взявшись за руки, провозгласили: "Да будем мы народом граждан-братьев,// В грозе, в беде единым, нераздельным!" - и тут же приступили к преодолению кризиса. Последний явственно отступал. Дмитрий Анатольевич милостиво поощрял преодолевающих приветливыми словами.
Преодолев, собравшиеся вышли в сад и поразились чудесной картине. Снег совершенно стаял, а теплая земля была усеяна благоуханными цветами. "Розы цветут! Красота, красота! Скоро увидим Младенца-Христа!" - возгласил Дмитрий Анатольевич, на что кремлевские эксперты-политологи радостно отвечали ему: "Истинная оттепель, батюшка!" Хор национал-большевистских пастушек запел пасторальное: "Земля цветами новыми// Покрылася опять,// Пошли быки с коровами// В весенний луг гулять", а им приятным баритоном вторил энергетический вице-премьер Игорь Иванович: "И силой обаятельной// За стадом их влеком,// Готов я бессознательно// Сам сделаться быком".
Среди цветущей оттепельной природы были расставлены столы с праздничным угощением, и в ходе разговления общественное согласие окончательно укрепилось. Оттепель всем так полюбилась, что договорились преодолевать кризис ежедневно в течение всей святочной поры. Над Кремлем звонили рождественские колокола.
