Апофеоз библиофилов
Церемония объявления лауреатов самой солидной литпремии "Большая книга" и последующий камерный банкет собрали в Доме Пашкова интеллектуальную элиту списка Форбса. "Пир духа" продолжился в ЦДХ на выставке Михаила Сеславинского "Аромат книжного переплета". С подробностями - обозреватель "Известий".
В первом ряду восседал почти весь орден олигархов-книголюбов: Виктор Вексельберг, Петр Авен, Михаил Фридман и Александр Мамут, а также примкнувшие к литпопечителям экс-вице-премьер России Олег Сысуев, банкир Александр Гафин, экс-разведчик Юрий Кобаладзе и советник Михаила Сеславинского Владимир Григорьев. Для полного счета не хватало только одного финансового куратора "Большой книги" - Романа Абрамовича. Впрочем, он уже давно предпочел высокой духовности здоровый спортивный дух и, говорят, из всех книжек с интересом читает только чековые.
Ведущие - Фекла Толстая и Иван Ургант рассадили номинированных писателей полукругом на сцене. Прямо под ними расположился маленький оркестр. По замыслу организаторов, он должен был оттенять язвительность Урганта сладкими для всякого книгочея звуками классики. Однако с первых же тактов любители прекрасного поверили своим ушам, но не поверили глазам - статный седой дирижер в такт музыке мусолил во рту жевательную резинку. Начинал махать - зажевывал. Приходил в тонику - челюсти останавливались. На кульминациях он жевал яростней. На пиано - плавней.
Эта маленькая, но чисто литературная деталь снивелировала пафос момента, и только появление на сцене вдовы Солженицына Натальи вернуло церемонии предполагаемое величие. Госпожу Солженицыну наградили за "Честь и достоинство". "Александр Исаевич считал, что честь это норма, - сказала вдова, - награждать надо за отвагу. Но если достоинство приходится премировать, то неладно что-то в нашем Датском королевстве". "В вице-королевстве", - отчетливо донеслось из второго ряда.
После музыкальной паузы на сцену вышел один из спонсоров - совладелец Альфа-Банка Петр Авен. "Наш банк на плаву, а не в бегах, потому что его руководство читало много хороших книг. Экономить можно на всем, но единственное, от чего мы не откажемся, - это чтение". В итоге третье место и миллион рублей достались Рустаму Рахматуллину за книгу "Две Москвы, или Метафизика столицы".
Седой дирижер опять взмахнул челюстями. "Вальс цветов", - обрадовался Юрий Кобаладзе. "Маскарад" Свиридова", - грустно парировал его сосед господин Сысуев.
На сцену вышел писатель Андрей Битов и нарочито долго вскрывал самый большой конверт. "Это приятное занятие, как отковыривать болячку", - сообщил он томившемуся залу. Наконец, вручать главную премию писателю Владимиру Маканину вышел Виктор Вексельберг. "Вексельберга, как самого бедного, выпустили последним", - догадался первый ряд.
"Перейдем к "Книге о вкусной и здоровой пище", - предложил Иван Ургант. Дирижер и его "жевка" опять встрепенулись. И под пение скрипок гости отправились на банкет. "Да точно "Вальс цветов". Чайковский", - успокоился Юрий Кобаладзе. "Это - точно. Вальс. Действительно, цветов. А тогда был - "Маскарад" Свиридова".
- "Разве они не то же самое играют?" - "Нет, далеко не то же самое, - покачал головой Олег Сысуев и, грустно махнув рукой в сторону оркестра, добавил: - Я на этом инструменте девять лет отыграл".
Светский обозреватель "Известий" так и осталась в недоумении, какого вальса звук прелестный помнят господа, потому что Свиридов написал вальс к "Метели", а вальс к "Маскараду" сочинил Хачатурян.
Из дверки на первом этаже высунулась рука и стала регулировать движение: избранных - на банкет, прочих - на фуршет. Оттенки субординации были учтены самым неожиданным образом - "випам" не наливали, остальных поили самогоном. В итоге Владимир Григорьев пошел в народ. Как северное лето, "мелькнул - и нет" один из идеологов премии Михаил Фридман. И только Виктор Вексельберг неспешно беседовал с почетным президентом "Вымпелкома" Дмитрием Зиминым. К концу вечера из народа вышел повеселевший Владимир Григорьев и, посадив на колени писательницу Людмилу Улицкую, стал уговаривать девушек поцеловать Владимира Маканина.
Писатель Дмитрий Быков, уплетая креветку, промяукал возмущенным тенорком: "Неужели кто-то смог там прочесть хоть несколько страниц? Это же в рот взять невозможно, невозможно взять в рот". Писатель Александр Архангельский отреагировал уклончиво: "Романы вообще едва ли можно проглатывать". И господа принялись обсуждать, стоит ли вкус к литературе понимать так буквально и подлежит ли духовная пища пероральному приему.
Пир духа продолжился в ЦДХ на выставке "Аромат книжного переплета". Ее вдохновитель и автор - руководитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаил Сеславинский начал вступительную речь цитатой из французского писателя Эдмонда Тексье "из всех Богом созданных тварей самое свирепое и себялюбивое создание это библиофил". Сам господин Сеславинский действительно был свиреп: хоть обещанные антроподермические (из человечьей кожи) переплеты в соответствии с предписанием Роспотребнадзора и не выставлялись, он предложил библиофилам отречься от себялюбия и завещать свои кожные покровы на нужды индивидуального отечественного переплета.
Тут же были розданы соответствующие квитки, и гости, среди которых были телеведущий Михаил Швыдкой, советник Владимир Григорьев, телеведущий Александр Любимов, сановник Денис Молчанов и другие, как сказал Михаил Сеславинский, "члены преступной библиофильской группировки", поставили свои подписи.
"Старые переплеты служили нашим мамам лучшей подставкой для кастрюль-сковородок", - продолжил экскурс в мир переплета Михаил Сеславинский. На этих словах в зале появился глава "Первого канала" Константин Эрнст. Он радостно обнялся с автором выставки. После чего господа стали вспоминать, как они полночи обсуждали по связи АТС-1, сколько копий берет "Эрика" - пять или все-таки четыре.
