Лидер "Ночного дозора" Дмитрий Линтер: "За мной следили на машине с нарисованными российскими номерами"

В понедельник в Таллине возобновился процесс над четырьмя защитниками Бронзового солдата, которым власти Эстонии пытаются приписать всю вину за крупнейшие в истории страны беспорядки апреля прошлого года. Обозреватель "Известий" задала несколько вопросов по телефону лидеру "дозоровцев" Дмитрию Линтеру.

вопрос: Чем на этот раз порадует суд? В прошлый раз, кажется, "улыбочки" обсуждали, которые вы отправляли друг другу эсэмэсками? 

ответ: После прочтения 12 томов уголовного дела представили главное "доказательство" нашей вины - телефонные разговоры. В основном это интервью российским СМИ. На этом основании мне собираются вынести обвинение в подготовке беспорядков. Это, скорее всего, произойдет весной. Причем недавно здесь оправдали неонациста, который перед апрельскими событиями заявил в интервью, что он взорвет памятник Бронзовому солдату. Сначала его оштрафовали - он дошел до Госсуда. И там решили, что человека нельзя осудить за интервью. Мы же были заключены в тюрьму именно за это.

в: Из вас делают чуть ли не экстремистов. Нет ощущения перекоса понятий в эстонском общественном мнении?

о: Ну, у нас открыто продаются календари с нацистской символикой. А в центре Таллина, на месте, где недавно были обнаружены тела советских солдат, возводят памятник "Свобода". На нем будет знак эстонской освободительной войны, который использовался 20-й дивизией СС. С этим символом ассоциируются еврейские погромы, поджоги деревень, расстрелы мирных жителей и партизан, например, в Белоруссии.

в: В этом какой-то мрачный символизм: на месте захоронения освобождавших Таллин солдат возведут памятник с ультранационалистической символикой, которую использовали фашисты... Вернемся к суду. На вас всех оказывается давление? И то, что ты сейчас даешь мне интервью, может тебе угрожать?

о: В нашем деле фигурирует специальное решение правительства, подписанное лично премьер-министром Андрусом Ансипом, о необходимости рассекретить все наши разговоры и предъявить их в качестве доказательства. Таким образом премьер своим личным указом развязал руки обвинению. Давление оказывается постоянно. Наблюдение за мной, за моей семьей, даже за детьми не прекращается. Последний раз за мной следили на машине с российскими номерами... нарисованными на бумаге. У меня даже видео есть.

в: Значит, смены настроения у власти не произошло? Желания замять явно провальное дело не наблюдается?

о: Я вижу только ухудшение, желание покарать как можно больше людей, не согласных с властью. Нам то и дело выписывают какие-то штрафы, оскорбляют в эфире, в прайм-тайме без фактов и доводов. Нас пытаются представить маргиналами, экстремистами, людьми, постоянно нарушающими закон. Так как доказать в суде нашу вину не могут, то хотя бы общественное мнение пытаются настроить негативно.

в: У тебя есть еще какие-то надежды на правосудие?

о: Я надеюсь, что суд будет объективно рассматривать доказательные материалы. Нам тоже есть что предъявить. В моих последних перед апрельскими событиями телефонных разговорах, например, ясно слышно, что не хочу давать властям повода для своего ареста, поэтому буду находиться дома. Мы уже тогда подозревали, что нас сделают крайними. А виновны службы полицейского надзора, которые спровоцировали волнения. Все дело в том, что нас пытаются связать с "Нашими", к которым мы не имеем никакого отношения, чтобы обвинить Россию в "антиэстонской агрессии".