Пелевинские штучки
"Губернатор Камчатки генерал Риккардо (Петр Иванович Рикорд (1776-1855), сын итальянца на русской службе) получал газеты лишь дважды в год. Тем не менее он сумел использовать их самым лучшим образом: как только приходила почта, генерал складывал газеты по числам и ежедневно, за завтраком, прочитывал "свежую", узнавая новости годичной давности. Он никогда не нарушал этого правила. Генерал рассказывал, что он так переживал события, описываемые в газетах, будто они происходят в настоящий момент". Забавное свидетельство англичанина Джеймса Александера из его книги о России эпохи правления Николая I.
За этим пассажем нетрудно разглядеть гоголевскую Россию. Но стоит чуть-чуть изменить угол зрения - и случится удивительная вещь. Ведь на самом же деле это вполне пелевинское описание одного из возможных "уходов" от реальности.
По Пелевину, жить по газетам прошлогодней (и более) давности или по газетам настоящего времени - в принципе одно и то же. И те, и другие в равной степени удалены от реальности. Скорее, даже к истинному "порядку вещей" ближе как раз, выражаясь словами Набокова, "газетные трупы" прошлого. Ближе по той простой причине, что "якобы актуальная" действительность в них потеряла "актуальность" и "видимость" в них перестала быть "видимостью". Это с одной стороны. А с другой - ведь и сам Пелевин почти в каждой из последних своих по крайней мере пяти книг предлагает нам (помимо всего прочего) заново переживать и пережевывать "прошлогодние" газеты.
Наверное, никто из современных писателей в такой степени, как Виктор Пелевин, не убежден в призрачности происходящего вокруг нас, в бессмысленности политики, бизнеса (выкачивания "баблоса"), моды, потребления. Но вместе с тем мало кто проявляет столько изобретательности, чтобы пустить этот материал в ход, адаптировать его к своему авторскому голосу.
Пелевин бросает в свою писательскую реторту сор недолжного существования (слухи, сплетни, рекламу, интернет, политические дискуссии, уголовную хронику, современную речь и проч.) и перегоняет все это в художественное повествование. Он из видимости творит видимость, из иллюзии - иллюзию. И по ходу этого акта творения терпеливо объясняет сам механизм волшебного преображения. Однако верить этим объяснениям нельзя.
Можно сказать так. Пелевин все время показывает фокусы и объясняет их. Он - иллюзионист и разоблачитель иллюзии в одном лице. Но нет никаких гарантий, что кажущаяся иллюзия вопреки всем разоблачениям вдруг не обернется "реальностью". И в последней книжке Пелевина, конечно, ключевая история - "Кормление крокодила Хуфу". Все секреты балаганного "французского" (маска на лице не позволяет сказать наверняка) фокусника, площадного "престидижитатора-шустропальцовщика" знает искушенный олигарх Алексей Иванович и все вроде бы доходчиво объясняет.
Но вот странный манипулятор показывает даже не трюк, а откровенный фарс, позволяет себе как будто клоунскую выходку. "Как будто" - потому что зрители не обращают внимания на тревожный "египетский" мотив: шутка-то древняя, восходящая к номеру (он и называется "Кормление крокодила Хуфу") даже не просто факира, но бога под маской факира.
За эту невнимательность зрителям приходится дорого заплатить. Потому что крокодил Хуфу из игрушки, из куклы грозит превратиться во вполне конкретного, реального рептильного монстра n
