Пишите глубже, вы взволнованы
На традиционном Литературном обеде в ГУМе огласили cписок финалистов "Большой книги". Это самая крупная литературная премия в России и вторая по величине призового фонда (5,5 млн руб.) награда в мире после Нобелевской. Учредители "Большой книги" - компания олигархов с Михаилом Фридманом и Александром Мамутом во главе. О том, какие задачи поставил перед писателями глава Роспечати Михаил Сеславинский, рассказывает светский обозреватель Божена Рынска.
Обед начался точно в два часа пополудни. Гости рассаживались за столы и сетовали, что отец-основатель Михаил Фридман в последнюю минуту не смог прийти на собственное мероприятие. (Кстати, на торжественном приеме в честь 60-летия Израиля он появился.) Литературной братии гуманно дали насытиться. И как выяснилось, не бескорыстно. Как только закуски были сметены подчистую, глава Роспечати Михаил Сеславинский объявил последние постановления президиума: "После победы Билана, после хоккея и после футбола писатели тоже должны включиться и посодействовать. После объявления списка финалистов необходимо повысить индекс РТС на 4,8%, индекс ММТБ на 3,4% , а капитализацию российской экономики на десять процентов. Кроме того, наши спонсоры рассчитывают, что до конца года цены на нефть при вашей помощи вырастут минимум на 40%". Стук вилок был знаком согласия, и тогда под страшный грохот акустических орудий вынесли горячее.
К микрофону вышли председатель совета экспертов премии Михаил Бутов и советник Михаила Сеславинского, Владимир Григорьев. Господин Бутов, наподобие Деда Мороза, нес большой мешок, стянутый тесемкой. "Я тут на сцене не совсем один", - начал он свою речь. "Не совсем один, Володь, это он про тебя", - открыл глаза господину Григорьеву глава ИМА-Групп Андрей Гнатюк.
Банкир Александр Гафин весь обед вел беседу с представителем Виктора Вексельберга Андреем Шторхом. Господин представитель за последние три года нагулял необычайной вальяжности. Он перенял все привычки утеснительного сана. Появилась солидность в жестах, и рука его жестикулировала сигаретой совсем по-барски.
Пока за козырным столом восседали господа Гафин с Сеславинским, которых узнают в лицо даже "из публики", смотрящие от ГУМа сдерживались. Но как только стол свои позиции утратил, - на кофе остались только господа Шторх и Григорьев, - преференций их попытались лишить. И тут-то во всей своей нерукотворной красе проявились и засияли два полюса разнообразного мира мужских характеров. Владимир Григорьев сделал вид, что потянулся к пепельнице. Андрей Шторх, напротив, описав сигаретой крендель, исполнил гранд-затяжку. "Вот докурим, - степенно молвил он, - и тогда - погасим". "Слушай, - дружелюбно пожал плечами господин Григорьев, - надо, чтобы мужик тут не светил, его отодвинуть. Ну, так пусть успокоится, что никто не курит, и идет с Богом"...
Зал пустел. Организаторам позвонили и попросили освободить место на стоянке - на подъезде Константин Эрнст! (Глава "Первого канала" всегда приезжает на светские мероприятия не раньше последней рюмки.) Писатели Дмитрий Быков, Александр Кабаков и Владимир Маканин, а также сенатор Наталья Дементьева поспешили откланяться. Остальные гуськом потянулись к десерту. Через минуту ничто на балконе не напоминало о сладостных мгновениях. Кулуарную беседу, между тем, неотвратимо несло к политике.
"Начинается пляжный сезон в Абхазии. А значит, грузинские самолеты-разведчики предпримут попытки зависания над пляжами и передачи снимков американским порносайтам", - предположил Михаил Сеславинский. Тут выразил протест бывший разведчик, а ныне управляющий директор X5 Retail Group Юрий Кобаладзе и официально заявил, что "наши самолеты как летали, так и будут летать". "А мы их как сбивали, так и будем сбивать", - парировал господин Сеславинский. Господин Кобаладзе хотел было вызвать храбреца на дуэль. Но тут раздался звонок (из одного из подвластных магазинов, объяснил экс-разведчик). "Черт, завезли гнилые помидоры, надо бежать разбираться", - огорчился он. Ну а поскольку для настоящего ритейлера "первым делом, первым делом помидоры", то борьбу за честь грузинских самолетов пришлось оставить на потом.
Из зала убегали последние гости. И лишь организаторы, как герой рассказа Леонида Пантелеева "Честное слово", остались до темноты караулить Константина Эрнста, который так и сгинул где-то на подъезде к ГУМу.
