Сможем ли все вытерпеть, если к тому позовет Родина?
Очень повезло пару дней назад. Шли по Новому Арбату, мимо книжного развала, где старые книги перебирают странные люди, словно из другой какой-то жизни. Ящиков с 10-рублевыми томиками было очень много. Эти книги про себя называю "обреченными": не купят - и дорога им на свалку. Поэтому, страдая от собственной нелепости и проклиная малый простор своей квартиры, тащишь домой Пушкина, Лермонтова или Сент-Экзюпери. Неловко как-то книжки в беде бросать, хотя дома стоят свои такие же.
А тут в руки тоненькая такая штучка попалась. "Повесть о Зое и Шуре", написанная их мамой. И то ли майские победные дни как-то душу возвышают, то ли детством повеяло, но рада этой книге я была безмерно. Помните, как звонко читали ее в школе? Как с придыханием обсуждали на уроках?
Это потом, в середине 90-х, ее назовут "иконой идеологии". И вполне серьезные люди с оговорочками, не меняющими сути, будут рассуждать: Зоя несчастная ничего толком и не сделала, пропала девочка зазря - заблудилась, избу не ту спалила...
Не знаю, как относиться к тому, что советская власть скрыла от народа и его детей, что Зоя переболела менингитом и состояла на учете в неврологическом диспансере. Да и смерть ее отца была какой-то странной - есть версия, что он запутался в своих связях с НКВД. Возможно, надо было сказать правду о том, что Зою предал парень из их разведгруппы. Но уж точно я жалею о том, что нельзя было написать: дедушка Зои, потомственный священник, погиб мученической смертью, а тело его осталось нетленным. Только этой иконности мне действительно жаль, а вовсе не конспирологии и не копаний в истории болезни, предпринятых вряд ли с добрыми намерениями.
Я полезла в интернет. Переизданий книги мамы Зои и Шуры Космодемьянских не нашла. Предлагали только "антикварные" (как у меня) издания: рублей по 400-500.
Зато обнаружила море сайтов, с которых эту книгу можно скачать бесплатно. И ведь качают: где 50 человек, где 30... Вряд ли себе - наверно, все-таки детям.
Многие из нас наверняка спрашивают себя, уж простите за аналогию с фильмом: а мы-то сами - из будущего? Мы бы смогли так защищать свою землю?
И вспомнился образ старого боевого ветерана, считавшего, что измельчало молодое поколение, извертелось в суете, нет больше в обществе морали. Сурово присматривал он за дочкой, читая всю ее переписку. Скептически приглядывался к сыну, не особенно одобряя его поступки. Читал книги, работал над своими записками, даже премию выделил тому, кто напишет историю войн. И не спал ночей, страдал: что будет дальше с Россией? Кругом одни тусовщики и гуляки. А когда уходил сын на войну, старик обнял его: "Помни одно... коли убьют тебя, мне старику больно будет... - и вдруг крикливым голосом продолжал: - а коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет ...стыдно!" - взвизгнул он.
Как же глубинны были его сомнения, если таким стало напутствие отца. Вечный вопрос, терзания на все времена: а молодые смогут?
Мы такие разные, а хотим для своих детей одного. Чтобы выросли умными и стали богатыми, чтобы любили свою семью и детей. Но надо ли нам отказываться от мечты, что у родительского плеча "вырастет тот, который, повзрослев, сможет все вытерпеть, все преодолеть на своем пути, если к тому позовет его Родина"? Так написано в другой, тоже 10-рублевой книжке, найденной в тот же день в том же ящике.
И эти слова - уже не идеология, ее больше нет. Но история и подвиг в России всегда превращаются в иконы. Этим силен наш народ. Герой Михаила Шолохова Андрей Соколов рассказывал: "Ну и свиделись... Аккурат Девятого мая, утром, в День Победы, убил моего Анатолия немецкий снайпер..." Андрей Соколов - образ собирательный, но мама Шуры Космодемьянского именно за несколько дней до Победы увозила его тело из Берлина. Такая она, судьба человека.
Может быть, в предстоящие майские дни отдыха найти время, сесть со своими детьми на диван да и почитать хорошую книгу о войне? Поговорить по душам, достать старые фотографии. Отнести цветок к старомодному, неуклюжему обелиску. И не отворачиваться, чтобы горючую слезу не увидел сын. "Тут главное - вовремя отвернуться", - писал когда-то Шолохов. А теперь настало время повернуться. Пусть дети смотрят.
