Эпоха омоложения
Юность как таковая - уже дар, вызывающий восхищение. Созерцание юности само по себе эстетически значимо, если, разумеется, "юность" не поведет себя как-нибудь явно антиэстетически, что, впрочем, ей тоже свойственно.
Смешон и юноша степенный,
Смешон и ветреный старик...
Все так. Щедрость, беспечность, непременные атрибуты юности. Богом данный жизненный кредит еще, кажется, настолько велик, что как-то странно экономить и копить. Можно смело и беззаботно расточать силы. Зрелость и пожилой возраст этому отчасти завидуют. А отчасти смотрят с умилением. Тем большее умиление вызывает юность одаренная, поскольку кажется "чудом в квадрате". Ремесла и искусства, умения и навыки, требующие для освоения вроде бы серьезных усилий, времени и труда, какому-нибудь молодому человеку или юной барышне даются вот так, запросто. Появляется этакий Сверчок и играючи затыкает за пояс всяких там жуковских и батюшковых со всеми их "пиитическими диетами". Что остается делать? Смиренно писать - "Победителю ученику от побежденного учителя".
Романтизм смело соединил гениальность с юностью. Более того, сделал даже гениальность ее (юности) исключительным правом. Старость, старательность, упорный и долгий труд связывались со скукой, недостатком творческих сил.
Красавцы-художники - ходячие аллегории вдохновения, виртуозы-музыканты, "бледные юноши" со "взором горящим", декламирующие стихи, балерины, актрисы, певицы - все это уже хрестоматийные образы "золотого" XIX века и века XX, "серебряного".
В советскую эпоху к культу гениальности относились с подозрением. Хотя бы потому, что идеологически выверенных гениев немного, да и вообще выделяться из толпы, возвышаться над остальными - как-то нехорошо. Неправильно. Но без пристального внимания к молодым талантам, разумеется, тоже не обошлось. Юный гений стал называться вундеркиндом, и разница, кстати говоря, спустя некоторое время осозналась в полной мере.
Вундеркинд - это, скорее, обещание гениальности, но не гениальность как таковая. Это, так сказать, техника, но еще не артистизм. Это манифестация способностей, которым, впрочем, еще нужно развиться. Искусство к исходу двадцатого века как-то постарело. В литературе, например, в 80-е годы в роли тех, кто призван был обновить, дать свежее дыхание, преобразить отечественную словесность, выступали представители так называемого поколения сорокалетних. Кажется, что срок "творческого созревания" увеличился. То есть не пристало писателю быть молодым и кинорежиссеру юным. Сначала требовалось пообтереться, постареть хорошенько, а потом уже заявлять о своих творческих амбициях.
И вот, кажется, вновь пришла эпоха омоложения искусства с отчетливым романтическим привкусом. Некоторые новые приметы явно бросаются в глаза. Ну действительно, уже один тот факт, что будущее российской культуры связывается с поколением "тридцатилетних", а не "сорокалетних", как в эпоху позднего застоя, говорит о том, что "надежды" помолодели на десять лет, как минимум.
Сегодня, в триумфальном окружении премий, в обрамлении журнально-глянцевого блеска юное дарование может не откладывать планы своего творческого развития на будущее. Сегодня напечатанные 19-летней девочкой в интернете стихи могут привлечь внимание критика из поколения "тридцатилетних", вызвать бурные дискуссии и споры, но главное - серьезное отношение. То есть к ним относятся не как к умелым виршам вундеркинда, который когда-то еще станет литератором, но как к произведениям поэта. n
