Защитник Бронзового солдата Дмитрий Линтер: "Мы не примем ни условного приговора, ни штрафов"

В понедельник в Таллине возобновился суд над защитниками Бронзового солдата. Бизнесмена Дмитрия Линтера, журналиста Бориса Кленского, экономиста Максима Реву и школьника Марка Сирыка обвиняют в организации массовых беспорядков в апреле прошлого года. В результате погромов город разграбили мародеры, были арестованы сотни человек, а один - россиянин Дмитрий Ганин - погиб при невыясненных обстоятельствах. Никто из оказавшихся сегодня на скамье подсудимых вины не признает, считая суд политическим заказом. О юридических странностях и необъяснимых причудах эстонского правосудия обозревателю "Известий" Ксении Фокиной рассказал по телефону из зала суда один из лидеров "Ночного дозора" Дмитрий Линтер.

вопрос: Как проходит заседание? Есть ли какие-то новые повороты?

ответ: Как и прежде, обвинение строится на косвенных "доказательствах". Точнее, на попытке их найти ввиду отсутствия прямых доказательств нашей причастности к погромам. В качестве "улик" суд зачитывает заметки из эстонских газет - о том, что произошло, или о том, что мы заявляли. Это просто абсурд какой-то! А ведь вся наша деятельность была на виду. Заключалась она в том, что мы призывали людей прийти к памятнику, зажечь свечи и возложить цветы. Главное же наше злодеяние - интервью российским СМИ. Получается, что публичное высказывание своего мнения считается в Эстонии преступлением. В качестве еще одного "доказательства" прокурор предъявил наше обращение к иностранным корреспондентам, аккредитованным в Москве. В нем говорилось, что в Эстонии собираются совершить акт вандализма - снести Бронзового солдата.

в: Бориса Кленского допрашивали несколько часов. Каков итог?

о: Он заявил, что мы действовали в рамках конституции и что это подтверждено документально. Наши действия были открытыми, и полиция могла их пресечь, если бы посчитала незаконными. Мы открыто давали интервью, выражали и продолжаем выражать несогласие с действиями правительства. Прокурор же приводит доводы, которые не стыкуются с нормами демократического государства: несогласие с решением властей, публичное высказывание своего мнения, что и стало, по его мнению, косвенным призывом к беспорядкам. Фактически нас обвиняют в том, что мы с помощью цветов и свечей протестовали против решения правительства. По мнению прокурора, наши действия можно трактовать как подстрекательство к массовым беспорядкам. Звучит это примерно так: создавали умонастроения, которые теоретически могли привести к беспорядкам.

в: Что вы предпримете, если вас признают виновными?

о: Мы не примем ни условного приговора, ни штрафов. Не исключено, что нам попытаются присудить компенсацию ущерба, нанесенного погромщиками. А это около двух миллионов долларов. Нас устроит только полностью оправдательный вердикт. Иначе мы, конечно, будем подавать апелляцию, обращаться в Страсбургский суд. Кроме того, мы намерены подать иски о компенсации вреда, нанесенного в тюрьме нашему здоровью. Я и Максим Рева провели в заключении семь месяцев. Моей супруге из-за этого было отказано в виде на жительство (жена Димы живет в Санкт-Петербурге. - "Известия"). Сейчас, кстати, ей отказали повторно.

И вот что еще поразительно. Суд рассматривает только наши действия. Никого не интересуют нарушения закона, допущенные противоположной стороной. Например, жесткие действия полиции. Все они остались безнаказанными. Никто не расследует избиение задержанных на территории таможенных терминалов в ночь на 27 апреля. Среди тех, кто там оказался, был немец из Красного Креста. 60-летний Клаус, который пришел поддержать нас, попал в Д-терминал вместе с 1300 человек. Он пытался помешать полиции избивать людей и сам стал жертвой полицейского произвола. Клаус подал заявление в суд. Но прокуратура его завернула. Сейчас Клаус поддерживает нас в зале суда.

Мать погибшего Димы Ганина - "Известиям": "Сын полтора часа лежал на улице. Возможно, еще живой"

Комментируя погромы в эстонской столице, глава МВД республики Юри Пихль заявил: "Применение силы было необходимо для защиты прав человека". Мать убитого во время беспорядков Дмитрия Ганина Вера вспоминает в интервью обозревателю "Известий" Ксении Фокиной, как Пихль, усмехнувшись, посетовал: мол, досадно, конечно, что это произошло, но потери невелики. Подумаешь, один убитый.

Семья Ганиных - из староверов, обосновавшихся на севере Эстонии, в Причудье. Вера Ганина - историк по образованию, в прошлом преподаватель гимназии, потеряла мужа, потом, с началом реформы образования, когда русских повсеместно увольняли, работу, а потом и сына. Как и многим русским, ей с университетским дипломом пришлось устроиться на низкооплачиваемую, неквалифицированную работу - филеровщицей на рыбокомбинат. Дочь Светлана учится на повара. После смерти Димы несколько организаций объявили сбор средств в помощь Вере. Разговаривать с Верой Ганиной сложно. Боль от потери сына не утихает. Любые расспросы вызывают мучительные переживания.

вопрос: Как идет сбор средств на памятник Диме?

ответ: Да я и не знаю. После смерти Димы ко мне приходили из Конституционной партии Эстонии, предлагали помочь. Я сказала, что лучше памятник на могиле поставить. Пока его нет, возможно, появится к годовщине смерти - в конце апреля. Еще я очень благодарна Сергею Миронову, который выделил средства на сайт Диминой памяти.

в: Обстоятельства убийства Димы покрыты мраком. Вы обращались в прокуратуру, в полицию?

о: В криминальной полиции мне сказали, что не считают моего сына "невинной жертвой". При этом так и не сказали, в чем же он провинился. Похоже, просто решили замять дело, свалив всю вину на самого Диму. Но я не верю, что он участвовал в беспорядках. Он был интеллигентным мальчиком. В тот день я звонила ему. Он был спокоен, никуда не бежал. Сказал, что останется у памятника Бронзовому солдату. Последним с ним разговаривал по телефону его друг Виктор. Он позвонил Диме и спросил: "Ну что там происходит?" Дима ответил: "Вот, сам послушай" - и, видимо, поднял телефон над головой, чтобы тот услышал. Но в тот же миг до Вити донесся крик самого Димы: "Не делайте этого!" Потом все стихло. У Димы был хороший телефон, которого потом при нем не обнаружили. Моего сына ограбили и убили, а потом еще отказываются признать жертвой. Даже кроссовки с него сняли. Сын полтора часа лежал на улице. Возможно, еще живой. И никто не пришел ему на помощь.

в: Что все-таки показала экспертиза?

о: В морге мне результаты судмедэкспертизы так и не выдали. Сказали: так быстро это не делается. Я обращалась в российское посольство, чтобы помогли провести независимую экспертизу, но это оказалось не так просто. Все-таки Эстония - другое государство. Правда, Россия предоставила адвоката.

в: А чем Дима в жизни занимался?

о: После школы он хотел продолжить учебу, но гимназия рекомендации в вуз не дала - недобрал баллов. И Дима решил заработать денег, поехал к другу в Таллин подработать на стройке. Так многие ребята делают. Городок у нас маленький (Муствеэ в переводе - "черная вода"). А вообще Дима был местным диджеем, устраивал дискотеки, его тут все знали и хорошо к нему относились. Теперь приходят на его могилу. Там всегда цветы.