Николай Цискаридзе потчевал гостей буше вместо фуэте
На званом ужине в ресторации "Реставрация" ярчайшие представители современного искусства узнали, чем пахнут ремесла. Нелегкую поварскую долю взвалил на себя танцор Николай Цискаридзе. Что за каторга быть светским фотографом, на собственной шкуре испытал дирижер Владимир Спиваков. Ну а судьбу шансонетки примерила писательница Людмила Петрушевская. Сапожник пек пироги, а сапоги тачал пирожник, но это, право, не беда, показалось светскому обозревателю Божене Рынска.
Хозяйка вечера Сати Спивакова назвала свое суаре "женским ужином". С чего вдруг такой феминизм — никто из приглашенных так и не понял. VIP-женщин, конечно, хватало — пришли сенатор Людмила Нарусова, супруга "форбса" Марина Федун, телеведущая Александра Вертинская, политик Ирина Хакамада, главный редактор журнала Elle Ирина Михайловская, певица Алена Свиридова, телеведущая Катя Андреева. Но и VIP-мужчин было не меньше — за столами были замечены глава Южно-Уральской промышленной компании миллиардер Рашид Сардаров, совладелец галереи "Триумф" Емельян Захаров, актер Сергей Шакуров, фотограф Антон Ланге.
Слово взял господин Федор Павлов-Андриевич, и с первых же слов свернул на "miserable question d’argent" ("отвратительный вопрос денег" — фр.). Он просветил зал касательно нынешних цен на конферанс. Далее он поведал, что и ему случалось оживлять собою разные "корпоративки". А вот за сколько — он не скажет. (Даже если бы бойкий блондин и сказал, все равно б ему никто не поверил, а умножил бы озвученную цифру на два.)
Что такое поварская доля, исследовал Николай Цискаридзе. Вообще-то праздничный стол собирались взвалить на пианиста Дениса Мацуева, но в последний момент что-то не заладилось, и его заменили на знаменитого танцора. Господин Цискаридзе колдовал над лососем. Название десерта расслышать не удалось. Но оно точно навевало балетные аллюзии: не то "шоколадное фуэте и малиновое пике", не то "шоколадное буше и кулиновое мали", а может, и "малиновое кули". Скептики выдвигали версии, что секрет успешного "кули-довства" в помощи зала — ресторатора Александра Смелянского.
Людмиле Петрушевской судьба назначила развлекать богатую публику, жующую неяпонское сашими. Когда писательница (по совместительству мама Федора Павлова-Андриевича и автор спектакля "Кабаре автора") вышла к публике в черном боа из перьев страуса (а может, и искусно крашенного гуся) и в шляпе а-ля "Раба любви", мерный ход челюстей замедлился, а вскоре и вовсе остановился. "Раба любви к сыну" исполнила знаменитую песенку "Лили Марлен" так проникновенно, что даже нежнейшее "кули" застревало в горле. (Пение — одна из тех областей, где старинное правило "сапоги — сапожнику, а кесарю — кесарево" работает ровно наоборот. Лучшие певцы ныне — это олигархи, банкиры и писатели. Худшие — те, кого предъявляют в качестве певцов по телевизору.) Шлягеры объявили как французские, хотя вообще-то французским был только шлягер "Елисейские поля", а "Лили Марлен" во времена Второй мировой была неофициальным гимном многих немецких солдат — "вечер наступает, огоньки горят, тихо ожидает молодой солдат". Все песни Людмила Петрушевская исполняла в собственном переводе. (До этого "Лили Марлен" уже переводил Иосиф Бродский.)
Оттаявший после пения писательницы президент ЮУПК Рашид Сардаров пригласил на танец хозяйку холдинга "Совершенно секретно" Веронику Боровик-Хильчевскую. (Вот уже два года в свете пророчат покупку господином Сардаровым этого холдинга, но воз и ныне там.)
Супруга господина Сардарова взирала на танцующего мужа спокойно. По наблюдениям светских обозревателей, в "гламурных кис" она мечет совсем другие взгляды, а уж что о них говорит... Так что если бы организаторы пошли до конца и заставили каждого из гостей опробовать на себе буддийский принцип "приятия", то Марианне Сардаровой достался бы фант — выйти в свет инкогнито молодой особой модельной внешности и без богатого мужа. Возможно, тогда бы ее недобрый взгляд на племя молодое, незнакомое и всяких, прости господи, профурсеток, которые вечно "лезут", и смягчился.
Дирижеру Владимиру Спивакову досталась незавидная доля светского фотографа, всеми шпыняемого парии, отверженного, чьи вспышки часто сопровождаются пинками и угрозами. Например, не далее как на этой неделе открывался салон "Ральф Лорен". Так вот глава "Дон-Строя" Дмитрий Зеленов ни с того ни с сего вдруг вылил на одного из фотографов целый ушат эвфемизмов. Как и все представители фотоцеха, Владимир Спиваков в этот вечер презрел дресс-код. Перед прифрантившимися богатыми и знаменитыми он предстал в черных джинсах и полосатом свитерке. Но испить до дна горькую чашу папарацци ему не удалось. Милосердная судьба в лице его супруги отрядила дирижера не ловить прекрасное мгновенье VIP-конфуза, а официально увековечивать гостей "на фоне морской волны", то есть — на фоне картонной Эйфелевой башни.
Справедливости ради — не дирижеру бы стоило перевоплотиться в папарацци. Вот господин Мамут, бывает, не справится со своим охотничьим инстинктом и закогтит воротник труженика фотокамеры. А господин Спиваков, напротив, предельно вежлив со всей фотобратией. Правда, иногда дирижер обижается на журналистов, но тоже достойно — без оргвыводов. Вот если б организаторы наложили на великого скрипача послушание — написать интересную статью о мероприятии, никого не уязвив....
Сама Сати Спивакова осталась ведущей. Но если только вообразить, что игра в перевоплощения продолжается, светская хроника "Известий" обязала бы супругу маэстро хотя бы на один вечер давать положительные характеристики всем без исключения дамам. Начать можно было б с самого легкого: "Госпожа NN — прекрасный человек". А закончить практически непроизносимым: "Госпожа XX необычайно хороша собой, ее настоящие бриллианты великолепны, и достались они ей — без всякого сомнения — за ее выдающиеся человеческие качества".
...Тем временем гости отправились на поклон к фотографу. Каждому из них Владимир Спиваков подписывал фотоснимок. Выстроилась очередь. Фокусы с перевоплощениями закончились. На сцене появились профессиональные фокусники.
