За провокатора вступились правозащитники
В среду в Москве правозащитники собрали пресс-конференцию, на которой вступились за жураналиста Бориса Стомахина, осужденного на днях на 5 лет за возбуждение религиозной ненависти и призывы к экстремизму. Напомним, что по мнению Бутырского суда, материалы Стомахина, опубликованные на сайте чеченских сепаратистов, были "направлены на уничтожение русского народа". Сам Стомахин свое дело назвал политическим, о чем и сказал на суде.
Тема пресс-конференции на лентах информагентств выглядила броско: "Приговор Борису Стомахину отмена свободы слова. Русофобия заменит 58 сталинскую статью УК". Складывалось впечатление, что правозащитники уже причислили осужденного журналиста к политзаключенным. Среди выступающих на пресс-конференции значились: Валерия Новодворская, Константин Боровой и Елена Санникова "Фонд Солженицына" было написано в приглашении .
В среду, еще до начала конференции "Известия" позвонили руководителю фонда Наталье Дмитриевне Солженицыной , что бы уточнить, не произошло ли ошибки. Наталья Дмитриевна была крайне удивлена.
Елена Санникова не получала от фонда полномочий, заявила Наталья Дмитриевна "Известиям". Она может выступать по делу Стомахина только как частное лицо. Наш фонд не правозащитная организация, а благотворительная. Мы помогаем политзаключенным сталинских лагерей и брежневско-андроповского времени".
Между тем, сама пресс-конференция началась с заявления Елены Санниковой, которая подчеркнула, что выступает здесь как правозащитница, а не сотрудник фонда Солженицына. И разъяснила, что давно занимается проблемами Чечни, помимо этого она ходила на все заседания суда по делу Бориса Стомахина, потому что он также выступал против военных преступлений в Чечне и до своего ареста ходил на все правозащитные митинги и антивоенные пикеты.
-Возмутительното, что Стомахина осудили исключительно за тексты, заявила Елена Санникова, должна сказать, что лично мне они не нравятся, они мне даже неприятны. Но когда ему дали 5 лет, я решила для себя, что надо бороться за этого человека. Мне не хочется, что бы какой-нибудь 14-летний подросток, узнав о приговоре захотел прочитать эти тексты. Со словом бороться можно только словом.
