"Ростропович и Вишневская демонстрировали красоту и единство"
В честь 100-летия Дмитрия Шостаковича Мстислав Ростропович продирижировал Восьмой симфонией и Скрипичным концертом. Значимость события пригнала в Большой зал консерватории крупных сановников. Светские же активисты все прошляпили - не сообразили, куда в этот вечер полетят "важные птицы". После концерта VIP-гости отправились на банкет. По личной просьбе маэстро прессу туда не звали. Что, впрочем, для светской хроники "Известий" не помеха - нам нет преград ни в море, ни на суше. С эксклюзивными подробностями - обозреватель Божена Рынска.
Трудное произведение собрало самый парадоксальный светский компот: глава Счетной палаты Сергей Степашин (его сразу отсекли от публики опричники с телефонными шнурами в ушах) и певец Сергей Мазаев, министр культуры Александр Соколов и глава Агентства по кинематографии Михаил Швыдкой, певец Дмитрий Маликов с красивой благородной супругой (кстати, выпускник консерватории) и певец Андрей Макаревич. Сын знаменитого солиста Мариинки Константина Лаптева Юрий и сын Александра Солженицына Ермолай, бизнесмен Марк Гарбер (у них в Лондоне виконты и баронеты только на такие события и ходят) и глава Лондонской королевской академии художеств Норман Розенталь.
Господин Розенталь недавно открыл в Лондоне уникальную выставку Модильяни (на открытии были сплошные сэры да пэры), и скоро эта экспозиция доберется и до Москвы. Желающие быть или казаться актуально светскими, внимание: это будет модно. Московский высший свет уже внес событие в свои agenda и собирается почтить Модильяни и Розенталя своим присутствием.
Восьмая симфония Шостаковича не самая простая для восприятия вещь, не "Нас утро встречает прохладой". И потому добрая половина сановников в душе глубоко страдала. Но торжественность момента, общая патетика музыки, вид на спину великого маэстро, а главное труднодоступность билетов помогли перенести тяготы культпохода.
Ужин в отеле "Мариотт" на Тверской планировался очень камерным и закрытым никакой светской мошки. Организаторы шмыгали в антракте и украдкой подсовывали приглашения достойным. Владимир Спиваков и Сергей Степашин пойти на банкет не смогли. И за столом маэстро сидели баронесса Катерина фон Гечмен-Вальдек (внучка виолончелиста коллеги маэстро по Большому театру), вице-президент "Норникеля" Владимир Энгельсберг, глава Пушкинского музея Ирина Антонова, первый скрипач оркестра Виктор Третьяков и верный друг Мстислава Ростроповича молочный король Давид Якобашвили.
В самом начале застолья ужин был серьезным, пять перемен блюд, маэстро всех благодарил. Спасибо Рудинштейну, филармонии, Большому залу, ректору, проректору, оркестру, скрипачу, всем, кто поддержал, всем, кто пришел... Наконец Галина Вишневская не выдержала и укоризненно пробасила: "Тебе спасибо, Слава". Как поэтично выразился один из гостей, на ужине в "Мариотте" Вишневская и Ростропович "демонстрировали красоту и единство". Об этом тысячу раз все писали, это соmmon sense, но не повториться невозможно. Волга впадает в Каспийское море, а Галина Вишневская выглядит потрясающе. И одна из самых больших загадок бытия как же ей это удается.
Почему хорошо выглядит Людмила Гурченко, примерно понятно. Догадываемся, в чем секрет красоты Софии Ротару. А вот с госпожой Вишневской просто мистика какая-то. Глаза не уехали к вискам. Нижние веки на месте. Лоб и тот двигается. А выглядит все равно великолепно. Похоже, нечеловеческая воля Галины Вишневской подчинила себе законы старения, и года над ней не властны.
Отблагодарив всех, кого только мог, господин Ростропович принялся извиняться: "Как бы я сейчас ни повернулся, все равно к кому-то буду спиной". Но тут Галина Вишневская опять сделала ему "страшные глаза", и он заговорил по существу.
В высшем обществе маэстро давно уже считается эталоном речистости. Есть даже такая идиома: "Говорит, как Ростропович под хмельком". Что означает нечеловеческое красноречие и эскадрильи слетающих с языка цицеронов. В этот вечер, хоть Мстислав Ростропович и признался, что на входе в Большой зал сбрасывает лет пятьдесят, он, конечно, устал. Маэстро два часа дирижировал, и фонтанировать бесконечными остротами уже было трудно.
На помощь пришел Олег Табаков. Он-то и задал вечеру обычную игристую тональность Ростроповича. "У меня все в порядке с ориентацией, начал господин Табаков, но если бы я был женщиной, то влюбился б в ваши руки. У вас потрясающие пальцы!". Женщины тут же уставились на кисти великого виолончелиста. Детально изучили. И нашли действительно красивыми.
"Я ничего не понимаю в музыке, продолжил Олег Табаков, но в Высшей партийной школе твердо усвоил: есть пиано, есть форте и, кажется, пианиссимо. Так вот, сегодня они вам особенно удавались!" После чего актер заорал: "Все!" и сорвал аплодисменты. Хохот заглушил стук столовых приборов. Мстислав Ростропович собрался с силами и вернул знатоку музыкальных тонкостей подачу: "Шостакович возмущался музыкантами, которые боятся форте и фортиссимо и потому играют в среднем звуке. Он говорил таким: "Вы не музыкант, вы меццо-фортист".
