Зачем богатому шарманка? Для души...

Аналогов этому собранию Давида Якобашвили нет нигде. Года через два на Солянке, около офиса "Вимм-Билль-Данн" будет построен музей механических музыкальных инструментов. И тогда уникальные вещи смогут увидеть все. Внутри "городка в табакерке" побывала обозреватель "Известий" Божена Рынска.

Мужчины всегда увлекаются чем-то странным

Я давно знала, что у Давида Якобашвили, владельца "Вимм-Билль-Данн", есть коллекция музыкальных автоматов. Знала — и про себя удивлялась. Нравятся же мужикам какие-то механические штуковины. Странно, конечно.

В моем представлении музыкальный автомат был аляповатой коробкой в баре, в которую бросают медяки и слушают "Вернись в Сорренто" или "Подмосковные вечера". К тому же эти автоматы ассоциировались с игральными и, как мне казалось, никакого отношения ни к чему такому высокому не имели.

Название же "Коллекция самоиграющих музыкальных инструментов" тоже вызывало недоумение: а зачем, собственно, им играть самим, когда на то есть руки, как раз и призванные извлекать божественные звуки. Ну какой такой заводной соловей, думала я, заменит настоящего, раз у него нет души.

Но то, что я увидела в бункере, сразило меня наповал. И вопреки ожиданиям во всей этой механике я почувствовала и божий промысел, и душу...

... Когда-то в восьмидесятых Давид Якобашвили ездил на заработки в Швецию. Ухаживал за больными, потом стал гонять оттуда в Россию машины, причем за рулем фуры сидел сам.

В Швеции он подружился с Биллом — главой строительной компании и собирателем механических инструментов. Они общались много лет, и вот в 2000 году Билл Лидваль предложил своему другу Давиду Якобашвили — к этому времени уже главе компании "Вимм-Билль-Данн" — свою маленькую коллекцию старинных самоиграющих инструментов. Швед неважно себя чувствовал, боялся, что дети рано или поздно распродадут ценную коллекцию, и передал ее человеку, которому доверял. С условием, что тот будет продолжать его дело.

Господин Якобашвили — мужчина фундаментальный. Дело он продолжил "по-взрослому". И теперь, через шесть лет, в подвалах одного из столичных промышленных зданий ждет своего часа одна из лучших коллекций музыкальных автоматов в мире.

Шкафы в подвале играют сами по себе

Начало путешествия ничего особенного не предвещало. Из подземных коридоров совершенно негламурного подвала — кованые двери, выкрашенные "шаровой" краской в цвет линкора, и стены с белым кафелем — мы попали в первый зал.
Под чехлами угадывались очертания мебели — вроде пианино, буфетики. Из-под накидки высунулась какая-то ручка с резьбой. У входа шкаф-кентавр: верх от буфета, низ — от пианино. Типичная для модерна резьба хорошо отреставрирована. Занятно, думаю, но буфетов таких полно и в старых питерских домах.

Но тут створки буфета открылись. Внутри — три настоящие скрипки. И вдруг они заиграли, почти как "Виртуозы Москвы". И у меня случился настоящий культурный шок. Как умеет этот очень дорогой и очень многоуважаемый шкаф эти звуки извлекать?

Потом вступило пианино, и это был не аттракцион: стоит, мол, CD-плейер в буфете и наигрывает вальс то ласково, то страстно. Нет, шкаф абсолютно самодостаточен: его заводят ключиком. Круг, на котором крепятся скрипки, выполняет роль смычка. Внутренности буфета начиняет сложнейший механизм: колки, молоточки, валики. И чтобы все это заиграло, мастеру надо было рассчитать каждую нотку, каждую зазубринку, наклеить на валик больше тысячи скрепок...

Таких музыкальных шкафов "Хапфельд" в мире очень мало. Но все-таки самая редкая вещь коллекции не он, а два французских заводных органчика — Людовика XVI и Людовика XVII. Оба они раритеты, существуют только в одном экземпляре.

Уникален и симфонион Гитлера — шкаф с большим железным диском.

Поющие стулья, курящие негры, клюющие птички

Один из музыкальных шкафов еще недореставрирован. Стоит, раззявив брюхо, и мы исследуем его внутренности. Уму непостижимо, как без электричества может работать вся эта тонкая машинерия. Да если треугольник, барабанчики и клавиши издадут просто звук, это уже будет чудом. А тут же все укладывается в сложную мелодию! Какие гении все это создавали?

"По сути это были первые компьютеры, вот что меня восхитило", — говорит Давид Якобашвили. Он, между прочим, разбирается во всех механизмах.

На полке — стопка старинных картонок с крохотными прямоугольными окошечками. Это первые перфокарты для механических инструментов. Рядом деревянные барабаны, утыканные скобочками, как будто по ним прошлись степлером.
Чтобы орган, часы, фисгармония или стул (а есть у Якобашвили и поющие стулья, и поющие картины) запели, мастеру надо было по слуху прикрепить на цилиндр тысячи маленьких иголочек, если они были металлические. А еще были деревянные цилиндры — самые первые. Задев за ключ в нужном порядке, воспроизводили знакомую мелодию. Меха качают воздух — издают звук как свирель. Какие уши были у людей, которые могли все это собрать?

"Как эта музыка сто, двести лет назад исполнялась, так все это и записано. Эти роллы уникальны. Старая музыка точно такая, какой она была тогда. Это важно, понимаете? До нас донесли эту музыку, — говорит коллекционер, — и для меня это знак, что душа точно есть".

В углу зала длинные коробки с роллами. На каждом бумажном рулоне в дырочку записана своя пьеса. Буквально на этой неделе коллекционер приобрел 4000 роллов. И еще столько же у него было. Итак, сейчас у Давида Якобашвили 8000 роллов с музыкой. "Их слушать — не переслушать. Выйду на пенсию, буду только этим и заниматься. У меня еще есть и диски. Голоса Карузо, Шаляпина. И диски, и роллы — все это мы со временем переведем на цифровой носитель. Все смогут услышать", — говорит молочный король.

В других залах живут механические органы, симфонионы, фисгармонии. Некоторые органы достают до потолка. И выглядит все это как расписная ширма старинного театра. За стеклом старинных шкафчиков лодочки, карусельки, балеринки — все это двигается и звучит.

Птичка на руках у куклы клюет ягодки. Негр всамделишно курит: при мне его завели, и он втягивал воздух и докурил сигару до конца. Все-все здесь взаправдашнее. Из шкатулок выскакивают птички точь в точь как настоящие, в перышках, и начинают петь. За золотое кольцо уцепилась крупная черная ворона. Но ворона она только с виду — если хорошо попросить, может заливаться соловьем. Это птица вольная. Ей единственной из всего отряда пернатых позволено жить без клетки.

Городок в табакерке — на целую комнату

Давид Якобашвили обожает шарманки. У него есть редкие шарманки Бачи Галупо (это великий итальянский мастер-шарманщик). Есть одна из самых первых — начала XVIII века. На территории России делались только шарманки "Нечада" (это компания в Одессе) и  грузинские — знаменитой мастерской Китесова. Их поверхность расписана бутылками и стаканами грузинского вина.

Мне разрешили покрутить ручку, и шарманка вовсе не зарыдала — сыграла отличную плясовую музыку. "Давид Михайлович, — предлагаю я, — если бизнес вдруг надоест, то можно ходить по "Галерее" или "Вог кафе" и играть. На хлеб с вином точно хватит!"

... Залов тут, в подземелье, более десяти. И все в них хочется потрогать. Приходится прятать руки за спину, чтобы не погладить пальчиком яркий, как настурция, раструб граммофона. Кстати, граммофоны тут самых разных модификаций, жерла у них разноцветные и яркие. И цвета такие промытые: бирюзовый, лазоревый, зеленый, алый... Все экспонаты в идеальном рабочем состоянии — у Якобашвили работают реставраторы, чистильщики, часовщики.

Руки тянутся и к заводным куклам, и к ослику, везущему шарманку, — он как живой, и к клоуну — он хлопает в ладошки и строит рожи. Но сложнее всего держать руки при себе в зале "Датский городок".

Это спящий город размером с комнатку в хрущевке. Но нажмешь на кнопочку — он оживает. И на каждом его пятачке начинает бурлить жизнь уютного европейского городка типа Брюгге или Аугсбурга. Пекарь печет хлеб. Кузнец подковывает лошадь. Прачка полощет белье в проруби. Мимо них едут двое на дрезине.

А поверху паровозик тянет пассажирский и товарный вагончики. Городок должен себя защищать, а потому кипит работа в артиллеристском цеху. Есть и ратуша, и мэрия. И как в любом порядочном поселке городского типа — цирк. На мостках кувыркаются акробаты. И — что привело меня просто в щенячий восторг — под дудочку факир дрессирует змеюку. Змеюка вылезает и раскачивается, и морда у нее очень недовольная.

На все это взирают влюбленные, катающиеся на лодочке по озеру. В очень хорошенький — с виду почти альпийский — домик заходят жильцы. Створки окон приоткрываются — сосед что-то спрашивает у соседки. Как в "Городке в табакерке", здесь ну очень хочется вдруг стать маленькой и чуть-чуть пожить в этой сказке.

Заглядываю с тыла: под полом городка — сложнейший механизм. Пассики, круги, валики, пружины, и все это сделано 150 лет назад...

В детстве все мы, наверное, мечтаем об игрушечной железной дороге. Но к этому городку детей пускать рискованно. Просто потому, что потом за уши не оттащите.

P.S. К счастью, хозяин коллекции — не скупой рыцарь, чахнущий в подвалах над своими граммофонами. Около своего офиса на Солянке он начинает строительство музея. "Я вот-вот получу разрешение, а строю я быстро. Полтора-два года — и будет музей для всех".

У кого из олигархов какие еще коллекции
 
Михаил Фридман ("Альфа-Групп") давно коллекционирует кинофильмы — на VHS и DVD-носителях. В его фильмотеке несколько тысяч лент, он любит Бергмана и Тарковского и имеет свой удобный кинозал. А давняя легенда о том, что "хобби Фридмана — самурайские мечи", похоже, лишь байка.

Александр Гафин (вице-президент Альфа-Банка) тоже заядлый коллекционер — статуэтки бульдогов уже много лет собирает по всему миру. Эти бульдоги, говорят, скопились в огромном количестве и в его рабочем кабинете.

У Петра Авена (Альфа-Банк) — крупнейшая (позавидовали бы иные музеи) коллекция русской живописной классики конца XIX — начала XX века. Хотя в кабинете на стене — лишь одна картина.

Живопись собирают также Вячеслав Кантор (холдинг "Акрон") и Леонид Михельсон ("Новатек").

Среди капиталистов-автомобилистов выделяются глава компании ЕСН Григорий Березкин, Евгений Ярославский ( "Вимм-Билль-Данн") и Виталий Богданов ("Русская медиагруппа"). Эти господа — обладатели десятков старинных авто на ходу.

Капиталистов-яхтсменов у нас мало: одна яхта на пирсе не в счет. Даже у Романа Абрамовича их "всего" четыре, не тянет на коллекцию.

Коневодство — аристократическое хобби. Профессиональные "лошадники" — Вячеслав Кантор и Елена Батурина ("Интеко") — к коням относятся с хозяйским трепетом.

Но одно из самых экзотических увлечений у Бориса Иванишвили (банк "Российский кредит") — заморские птицы и, говорят, пингвины.В грузинском селе Чорвила на территории заповедника Борисом Иванишвили собраны все известные и редкие виды деревьев и растений мира, которые могут существовать в этой климатической зоне. Здесь же собрано большое количество редких экзотических животных и птиц. Всевозможные породы попугаев (те, что не могут жить на свободе, передаются в дар местному зоопарку), павлины белые и обычные, фазаны, туканы, розовый фламинго, райские птицы, турако (2 пары), все породы лебедей, диких уток, 7 разных пород гусей, лемуры, кенгуру, антилопы, маленькие антилопы породы дик-дик, олени, косули, зебры.

Есть даже три семьи пингвинов. И все живут на свободе.

Владислав Новый