Хорошо бы Пушкина поправить...
Совсем недавно Государственный музей А.С. Пушкина, собираясь проводить Дни культурного наследия, завлекал посетителей афишей, где в числе прочего значилось, что это замечательное мероприятие будет проходить под девизом "Что в имени моем для вас..."
Эти "отчасти пушкинские" строки не могут не вызывать умиления. Действительно, налицо бережное отношение к пушкинскому наследию и к пушкинской репутации. Представьте, что в качестве девиза была бы избрана оригинальная пушкинская строка "Что в имени тебе моем...". Как-то резко получается, брутально и не слишком вежливо. Никакой сердечности в этом вопросе не чувствуется. А, напротив, чувствуются скепсис и заведомое недоверие к собеседнику. Пришлось, скрепя сердце, пожертвовать благозвучием и грамматикой ради корректности. Не важно, что Пушкин такого не писал. Он, например, не был автором некрасовского стиха "Я лиру посвятил народу своему", что отнюдь не помешало использовать эту строчку в дни празднования пушкинского двухсотлетнего юбилея...
Дело, видимо, в особо трепетном отношении к Александру Сергеевичу. Традиция давняя. Что там царская цензура, если даже любезный Василий Андреевич Жуковский подправлял кое-что в хрестоматийном стихотворении "Я памятник себе воздвиг нерукотворный".
И по сию пору Пушкина правят и купируют. Речь идет не только о вполне определенной лексике, которая продолжает смущать некоторых российских читателей, и они делают вид, что не знают таких слов. Забота о целомудрии идет гораздо дальше.
Вот, скажем, учебник для второго класса начальной школы. Хрестоматия (Виктория Свиридова. Литературное чтение. Часть вторая. Второй класс. М.:Корпорация Федоров, АО "Московские учебники"). Хорошая книжка и авторы здесь представлены самые разные: и Есенин, и Тютчев, и Цветаева, и Саша Черный, и Генрих Сапгир, и многие другие. Среди них Александр Сергеевич Пушкин. В хрестоматию вошла его "Сказка о мертвой царевне и семи богатырях". Вошла не полностью. Видимо, не позволял объем учебника. Что ж, дело понятное. Но все-таки нельзя не подивиться прихотливой, я бы даже сказал, фигурной правке пушкинского текста. Из сказки изымаются как большие фрагменты, так и отдельные строчки. Результат получается довольно забавный.
Ну, вот хотя бы как выглядит начало: "Царь с царицею простился,// В путь-дорогу снарядился,// И царица у окна// Села ждать его одна...// Вот в сочельник в самый, в ночь// Бог дает царице дочь".
Интересно, правда? То есть просто чудо. Вероятно, составители постеснялись даже намекать ученикам, что от зачатия до рождения проходит вполне определенный срок, и поэтому выкинули строки: "Ждет-пождет с утра до ночи,// Смотрит в поле, инда очи// Разболелись глядючи// С белой зори до ночи;// Не видать милого друга!// Только видит: вьется вьюга,// Снег валится на поля,// Вся белешенька земля.// Девять месяцев проходит,// С поля глаз она не сводит".
Ну, а коли так, то и монолог царицы, прямо связанный с этим отрывком, тоже оказался излишним: "Вишь какая подросла!// И не диво, что бела:// Мать брюхатая сидела// Да на снег лишь и глядела!". А заодно и слово "брюхатая", которое, судя по всему, и смущало, исчезает из текста.
Не менее замечательны и, так сказать, мелкие правки. Например, составители изъяли стихи: "Долго царь был неутешен,// Но как быть?// И он был грешен...". Что здесь смутило? Слово "грешен"?
Резоны и мотивации, подтолкнувшие к правке Пушкина, конечно, весьма забавны. К сожалению, не столь забавен результат. Вместо Пушкина детям предлагают эрзац, подделку, им внушают невероятные представления не только о Пушкине, но о русской истории вообще. А все от излишнего "целомудрия".
