Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Правило буравчика

Ровно через двое суток после московского показа "Тристана и Изольды" Вагнера Валерий Гергиев уже дирижировал в родной Мариинке оперой Бриттена в постановке известного британского режиссера Дэвида Маквикара. Столь резкий переход с романтического немецкого на современный английский никак не сказался на качестве спектакля. Главный оперный композитор Англии Бенджамин Бриттен жил совсем недавно, в ХХ веке, еще при жизни имел успех.
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Ровно через двое суток после московского показа "Тристана и Изольды" Вагнера Валерий Гергиев уже дирижировал в родной Мариинке оперой Бриттена в постановке известного британского режиссера Дэвида Маквикара. Столь резкий переход с романтического немецкого на современный английский никак не сказался на качестве спектакля.  

Главный оперный композитор Англии Бенджамин Бриттен жил совсем недавно, в ХХ веке, еще при жизни имел успех, музыку писал более доступную, чем многие его современники, и нам, если вдуматься, был совсем не чужой человек. В историю вошла дружба двух знаменитых музыкальных семей: Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской с Бенджамином Бриттеном и Питером Пирзом — великолепным певцом, для которого написана вся теноровая музыка композитора. Все вместе даже провели как-то отпуск в армянском Дилижане.

При этом оперы Бриттена для нашей сцены — пока новость, так что постановка Мариинки имеет все основания считаться не меньшим репертуарным прорывом, чем стал в свое время здешний Вагнер. Из пятнадцати опер, написанных английским классиком, Мариинский театр для начала выбрал едва ли не самую популярную — "Поворот винта". Однако ее название, сказанное мною интеллигентному питерскому таксисту, вызвало у него ассоциации лишь с "правилом буравчика". В принципе, ассоциация неплохая. Для описания того жутковатого психологического испытания, что составляет сюжет, можно еще вспомнить про "закручивание гаек".

В основу оперы положена одноименная повесть Генри Джеймса, повествующая то ли о традиционном английском замке с привидениями, то ли о галлюцинациях молоденькой гувернантки, присматривающей за двумя очаровательными крошками и вообразившей себе невесть что. Бриттен, написав партии для двух мертвецов-соблазнителей (главного, Питера Куинта, на премьере в 1954 году пел Пирз), скорее встал на защиту здравомыслия гувернантки. Но это не отменяет болезненно-патологической атмосферы оперы, в которой сложно провести грань между тем и этим светом, реальностью и вымыслом, невинностью и искушенностью.

Если отвлечься от мысли, что английская постановочная команда (режиссер Дэвид Маквикар, художник Таня Маккаллин, художник по свету Адам Сильверман, режиссер по пластике Эндрю Джордж) мыслила что-то уж очень сходно с Люком Бонди (его "Поворот винта" из Экс-ан-Прованса недавно вышел на DVD), то больше в новом спектакле Мариинки придраться не к чему. Выразительный свет, стильные, ненавязчивые декорации, изящные мизансцены, убедительные характеры.

Но самое главное, что европейскому виду спектакля вполне соответствует его музыкальное наполнение. Опера написана всего для шести солистов и тринадцати оркестрантов. Положим, в яме Мариинки я их насчитала пятнадцать, и маэстро Гергиев не упускал возможности пороскошествовать ударными и усилить где только можно зловещий саспенс, но все же Вагнером от этого Бриттен не стал и свою хрупкую красоту сохранил. Порадовали все шесть солистов, пока довольно безвестных: Ирина Васильева в сложнейшей роли Гувернантки, Любовь Соколова и Андрей Илюшников в ролях тех самых мертвецов, Елена Витман в роли старой экономки Миссис Гроувз. Но главная загвоздка оперы — для ее исполнения требуются два ребенка, для которых написаны совсем не детские партии (естественно, на английском языке). В роли девочки Флоры еще можно выпустить особу чуть постарше (здесь очень подошла Екатерина Реймхо). Но вот мальчик Майлз должен быть настоящим дискантом. И такого нашли в Хоровом училище имени Глинки: 11-летний Николай Ирви оказался невероятно обаятельным актером и безукоризненным певцом. Жалко только, что век дисканта не долог.

Валерий Гергиев о Бенджамине Бриттене и прозе жизни

"Бриттен заслуживает самого, мне кажется, серьезного внимания. Он у нас в театре, между прочим, бывал. Но его произведения у нас в стране редко идут. Из других опер мне его "Билли Бад" нравится, "Питер Граймс". Мне даже "Граймс" предлагали в "Метрополитен" поставить. Но пока здесь не сделаю, там не буду.

Нас сейчас другие вопросы занимают — связанные с реконструкцией Мариинского театра. Как закрываться? Где выступать? Сколько выступать? Для кого выступать? С какими работами? В Москве все-таки филиал Большого построили и только потом основное здание закрыли. А у нас нет ничего. Нам сложнее будет. Вот эта постановка — "Поворот винта" — может пойти в театрах Петербурга. Потому что не все театры могут принимать наши "тяжелые" спектакли. А этот мы, наверное, приспособим. Так что, я думаю, в течение будущих полутора-двух сезонов, что будет закрыт театр, этот спектакль все-таки можно будет увидеть".

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...