"Я в кино наиграл от пуза"
"Я в кино наиграл от пуза"
2017-05-14T13:51:09+03:00
2005-12-08T18:15:00+03:00
Партийный переулок, д. 1, к. 57, с. 3
115093
Москва, Россия
info@iz.ru
В четверг скончался легендарный актер Георгий Жженов. В кино Жженов сыграл около ста ролей, а в Театре Моссовета работал с 1962 года до последнего дня. Перед своим девяностолетием Георгий Степанович дал эксклюзивное интервью специальному корреспонденту "Известий" Артуру Соломонову. До девяносто первого дня рождения Георгий Степанович не дожил всего несколько месяцев. Некоторые фрагменты беседы с Георгием Жженовым публикуются впервые
0
"Берегись автомобиля", 1966 год
В четверг скончался легендарный актер Георгий Жженов. В кино Жженов сыграл около ста ролей, а в Театре Моссовета работал с 1962 года до последнего дня. Перед своим девяностолетием Георгий Степанович дал эксклюзивное интервью специальному корреспонденту "Известий" Артуру Соломонову. До девяносто первого дня рождения Георгий Степанович не дожил всего несколько месяцев. Некоторые фрагменты беседы с Георгием Жженовым публикуются впервые.<?xml:namespace prefix = o />
известия: До того, как стать артистом, вы работали акробатом в цирке.
Георгий Жженов: Акробатом я был до 1933 года, а потом променял цирк на кинематограф. А так, может быть, я циркачом и дальше бы был. Но едва ли. Потому что цирк меня уже не удовлетворял. Очень много там тогда работало почти безграмотных людей. Тем не менее они могли быть великолепными цирковыми артистами.
Но работой в кино я не ограничился. Я понял, что театр - это выше и сложнее, изощреннее и богаче. И ушел в театр работать. А в кино я около ста картин сыграл. Плохих ролей много, правда. Но тем не менее наиграл от пуза, как говорят.
известия: В ваших воспоминаниях очень чувствуется сильная привязанность и любовь к матери и нелюбовь к отцу.
Жженов: Не нелюбовь... Конечно, я отца и признавал, и соболезновал ему, жалел во многом. Но он был как обуза в семье, что ли... Как русский человек, как славянин, мой отец стремился к хорошему, к душевному. Вот он и читал в перерывах между запоями книжку "Трезвая жизнь". А прочитал, пустота организовалась, и он опять запил. И так без конца, до самой смерти.
С матерью у них, естественно, конфликтные отношения были. А раз так, то нам, детям, надо было выбирать, за кого мы. За мать, конечно. Жалко отца. Отца жалко. Но если мать я жалею каждой фиброй своей плоти, души, то отца я жалею только сознательно.
Моя мама семнадцатилетней девчонкой деревенской вышла замуж за человека, у которого уже было пять ребятишек, мал мала меньше. И своих еще пять человек родила ему! Мать - грандиозный человек. Смею думать, что я где-то повторяю и продолжаю жизнь матери. Хочу, надеюсь, смею так думать. И считаю, что если я зажился на белом свете, то я живу за своих двух братьев, жизнь которых оборвалась трагически. Один в лагере на Печоре погиб, а второго расстреляли румыны в Мариуполе - оккупационные войска. Их с приятелем на глазах у моей матери и расстреляли.
известия: Вы часто вспоминаете роль Вилли Старка в фильме "Вся королевская рать".
Жженов: Это самый литературно совершенный образ, который был мне предложен.
известия: Большинство сценариев фильмов, в которых вам приходилось играть, были более плоскими?
Жженов: Да, конечно, плоские, схематичные. Там очень много меня было. И меня не как актера, а как сценариста, как автора литературного. Это неоднократно происходило. Вплоть даже до того, что Эльдар Рязанов снимал последнюю редакцию фильма "Берегись автомобиля" не по своим и Брагинского первоначальным текстам, а использовал уже отснятый материал с моим и Смоктуновского участием.
известия: Ваши лагерные рассказы производят очень тяжелое впечатление, иначе и быть не может. Но один из самых впечатляющих моментов - когда после прощания с молодой женой вас стали сажать в машину и капитан, который вас арестовывал, вежливо открыл дверь автомобиля. Это не менее страшный образ, чем все то, что вы пишете о вашей лагерной жизни.
Жженов: Все кончилось на улице Воинова при въезде в ворота тюрьмы. Как захлопнулись ворота, все кончилось - права человеческие, гражданские права, мои права как личности - все к черту. Начался совершенно другой мир, другие взаимоотношения. Я понял, что я щепка, которой как хотят, так и крутят.
известия: После отбывания срока вы с женой встречались?
Жженов: Когда она была на последнем свидании в пересылке в Питере, я ей сказал: "Женя, не жди меня. Девяносто с лишним процентов, что я где-то погибну. Во всяком случае, свою жизнь ставить в зависимость от моей не надо. Ты молода. Спасибо за все, но живи как тебе захочется. Пусть я не буду теми веригами, которые на твоей совести останутся". Я с ней встретился, когда вернулся из первого заключения. Мы увидели, что жизни наши разошлись.
известия: Вы до сих пор не можете себе простить ваш последний разговор с братом Борисом? Когда его арестовали, держали в тюрьме, а потом дали вам свидание, а вы призывали его трудиться, работать в лагере честно. Мол, советская власть вознаградит за труд.
Жженов: Это самое страшное воспоминание. Самый постыдный мой поступок. Я поражаюсь стойкости и достоинству Бориса, который, выслушав чушь, которую нес его родной брат, сказал: "Пошел вон, позови мать". Это были последние слова, которые он мне сказал. Это грех, который во мне так и остался.
известия: Но вы же делали это от неведения.
Жженов: Но это свидетельство не храбрости, а трусости. Боязни. Как бы чего не вышло... А ведь все равно вышло.
известия: Все же странно, что у вас нет ненависти к тем, кто с вами поступал более чем жестоко.
Жженов: Ненависть у меня есть к тем, кто родил и увековечил на какое-то время большевизм. К большевикам у меня ненависть есть - как к узурпаторам, к палачам. А что среди большевиков великолепные люди попадались? Конечно. Дай Бог нам сейчас иметь в быту те правила и хотя бы часть тех законов, которые действовали при большевиках.
известия: С вашими сестрами вы потом долгое время встречались?
Жженов: До их замужества и далее. Одна сестра, самая старшая сестра, дожила до 93 лет. А остальные пораньше ушли из жизни.
известия: То есть из той семьи остались только вы?
Жженов: Да, я один небо копчу.
Дважды с нуля
Георгий Жженов родился в Петрограде 22 марта 1915 года. После седьмого класса поступил в эстрадно-цирковой техникум, но, снявшись в фильме "Ошибка героя", решил стать актером. В 1938 году он был арестован по обвинению в шпионаже - поводом к аресту послужила беседа с американцем, которого Жженов случайно встретил по дороге во Владивосток. В 1945 году его за хорошее поведение досрочно освободили, но через 4 года посадили снова. Только в конце 1955 года 38-летний Жженов был реабилитирован. Актерскую карьеру пришлось начинать с нуля. Всенародную славу актеру принесли роли автоинспектора в комедии Эльдара Рязанова "Берегись автомобиля" и разведчика Тульева в трилогии "Ошибка резидента".
Главные роли Георгия Жженова
"Ошибка героя" (1932) - студента Ленинградского эстрадно-циркового техникума Георгия Жженова заметили создатели "Ошибки героя" и пригласили на главную роль - тракториста Пашки Ветрова. После этого фильма Жженов решил оставить цирк и стать актером.
"Чапаев" (1934) - в легендарном фильме братьев Васильевых Жженов играл одного из ординарцев Фурманова, которые враждовали между собой так же, как Фурманов с Чапаевым. Но при монтаже материала оказалось столько, что сокращать картину пришлось именно за счет адъютантов. В результате кадров со Жженовым в "Чапаеве" почти не осталось.
"Исправленному верить" (1959) - сыграл следователя уголовного розыска Брайцева, сумевшего оправдать невинно осужденного юношу.
"Берегись автомобиля" (1966) - маленькая, но запоминающаяся роль автоинспектора, возможно, самого честного в нашем кино.
"Путь в "Сатурн", "Конец "Сатурна" (1967) - сыграл генерала Темерина в военно-приключенческой дилогии о шпионе (Михаил Волков), проникшем в немецкую разведшколу.
"Ошибка резидента" (1968), "Возвращение резидента" (1982), "Конец операции "Резидент" (1986) - роль разведчика Тульева стала главной в жизни Жженова. Весной этого года, беседуя с Владимиром Путиным, актер признался, что никогда не мог понять, почему за роль по сути врага государства он получил официальное признание от тех самых ведомств, прямая обязанность которых это самое государство защищать.
"Вся королевская рать" (1972) - самый любимый фильм Жженова, где актер сыграл американского губернатора Вилли Старка. Кандидатуру Жженова одобрили консультанты-американцы, заявившие, что он похож на янки сильнее, чем уроженцы США.
"Горячий снег" (1974) - за роль генерала Бессонова в экранизации одноименного романа Юрия Бондарева получил Государственную премию РСФСР им. братьев Васильевых, а также серебряную медаль им. Довженко.
"Экипаж" (1980) - в первом советском фильме-катастрофе Жженов сыграл командира авиалайнера Андрея Тимченко.
"Незримый путешественник" (1998) - последней киноработой Жженова стала роль второго плана в картине о последних днях Александра I.
Актер Михаил Ножкин: "Ему Бог посылал испытания, проверяя на прочность"
Михаил Ножкин, партнер Георгия Жженова по фильмам "Ошибка резидента" и "Судьба резидента", долгие годы дружил с Георгием Степановичем. Михаил Ножкин рассказал о Георгии Жженове специальному корреспонденту "Известий" Артуру Соломонову.
У Георгия Степановича была закваска - интеллигентская, питерская, рабоче-крестьянская, лагерная. Все знают его биографию. Он дважды был в лагерях. Но мне дорого то, что, испытав такие трудности, он нашел в себе силы вернуться в жизнь. И не просто вернуться в обычную жизнь, а в творчество - в театр, в кинематограф. Вернулся он человеком убежденным, битым, мятым. Крепким мужиком. А в искусстве, к сожалению, среди мужчин очень много хлюпиков и сопляков. Он выгодно отличался от них. С ним, как говорят, можно было идти в разведку.
Никогда он не был глиной, из которой режиссеры лепили то, что им было угодно. Он часто менял мизансцены, придумывал другие реплики. Георгий Степанович ершистый был человек - но по делу, а не во что бы то ни стало.
Он писал прозу, писал стихи, но стеснялся этого. Он скромным человеком был. Когда я репетировал с ним, он не только помогал мне сам, но и позволял мне, молодому актеру, что-то ему подсказывать.
Отдыхая от работы в театре, он ездил на гастроли с творческими вечерами, снимался в кино. Отдыхом для него была смена работ. Его работа и была его хобби.
Говорят, что ему, столько испытавшему, трудно было любить Родину. Но это не так. Он очень хорошо отличал государственный строй от Родины. Мы с ним об этом много разговаривали. Когда мы с ним встречались, то меньше всего говорили о творчестве, а больше - о жизни. Он очень переживал за то, что сейчас творится. Но верил, что все наладится. Когда ему исполнилось восемьдесят пять, мы снова разговорились о его трудном пути, и я сказал: "Георгий Степанович, а что если все это - Божий промысел? Если вам Бог посылал испытания, проверяя вас на прочность? И вы эту проверку прошли. Ваши ровесники были призваны на фронт в первые же дни войны. И в первые же месяцы почти все полегли. Если бы вас судьба - тяжелая, обидная - в лагеря не забросила, то неизвестно, жили ли бы вы вообще на белом свете". Он задумался глубоко и сказал: "Я никогда об этом не думал, но, пожалуй, ты прав". И он постепенно все мягче стал говорить об этих грустных годах, о своей лагерной жизни. Стала проходить обида. Стала успокаиваться душа.
известия: До того, как стать артистом, вы работали акробатом в цирке.
Георгий Жженов: Акробатом я был до 1933 года, а потом променял цирк на кинематограф. А так, может быть, я циркачом и дальше бы был. Но едва ли. Потому что цирк меня уже не удовлетворял. Очень много там тогда работало почти безграмотных людей. Тем не менее они могли быть великолепными цирковыми артистами.
Но работой в кино я не ограничился. Я понял, что театр - это выше и сложнее, изощреннее и богаче. И ушел в театр работать. А в кино я около ста картин сыграл. Плохих ролей много, правда. Но тем не менее наиграл от пуза, как говорят.
известия: В ваших воспоминаниях очень чувствуется сильная привязанность и любовь к матери и нелюбовь к отцу.
Жженов: Не нелюбовь... Конечно, я отца и признавал, и соболезновал ему, жалел во многом. Но он был как обуза в семье, что ли... Как русский человек, как славянин, мой отец стремился к хорошему, к душевному. Вот он и читал в перерывах между запоями книжку "Трезвая жизнь". А прочитал, пустота организовалась, и он опять запил. И так без конца, до самой смерти.
С матерью у них, естественно, конфликтные отношения были. А раз так, то нам, детям, надо было выбирать, за кого мы. За мать, конечно. Жалко отца. Отца жалко. Но если мать я жалею каждой фиброй своей плоти, души, то отца я жалею только сознательно.
Моя мама семнадцатилетней девчонкой деревенской вышла замуж за человека, у которого уже было пять ребятишек, мал мала меньше. И своих еще пять человек родила ему! Мать - грандиозный человек. Смею думать, что я где-то повторяю и продолжаю жизнь матери. Хочу, надеюсь, смею так думать. И считаю, что если я зажился на белом свете, то я живу за своих двух братьев, жизнь которых оборвалась трагически. Один в лагере на Печоре погиб, а второго расстреляли румыны в Мариуполе - оккупационные войска. Их с приятелем на глазах у моей матери и расстреляли.
известия: Вы часто вспоминаете роль Вилли Старка в фильме "Вся королевская рать".
Жженов: Это самый литературно совершенный образ, который был мне предложен.
известия: Большинство сценариев фильмов, в которых вам приходилось играть, были более плоскими?
Жженов: Да, конечно, плоские, схематичные. Там очень много меня было. И меня не как актера, а как сценариста, как автора литературного. Это неоднократно происходило. Вплоть даже до того, что Эльдар Рязанов снимал последнюю редакцию фильма "Берегись автомобиля" не по своим и Брагинского первоначальным текстам, а использовал уже отснятый материал с моим и Смоктуновского участием.
известия: Ваши лагерные рассказы производят очень тяжелое впечатление, иначе и быть не может. Но один из самых впечатляющих моментов - когда после прощания с молодой женой вас стали сажать в машину и капитан, который вас арестовывал, вежливо открыл дверь автомобиля. Это не менее страшный образ, чем все то, что вы пишете о вашей лагерной жизни.
Жженов: Все кончилось на улице Воинова при въезде в ворота тюрьмы. Как захлопнулись ворота, все кончилось - права человеческие, гражданские права, мои права как личности - все к черту. Начался совершенно другой мир, другие взаимоотношения. Я понял, что я щепка, которой как хотят, так и крутят.
известия: После отбывания срока вы с женой встречались?
Жженов: Когда она была на последнем свидании в пересылке в Питере, я ей сказал: "Женя, не жди меня. Девяносто с лишним процентов, что я где-то погибну. Во всяком случае, свою жизнь ставить в зависимость от моей не надо. Ты молода. Спасибо за все, но живи как тебе захочется. Пусть я не буду теми веригами, которые на твоей совести останутся". Я с ней встретился, когда вернулся из первого заключения. Мы увидели, что жизни наши разошлись.
известия: Вы до сих пор не можете себе простить ваш последний разговор с братом Борисом? Когда его арестовали, держали в тюрьме, а потом дали вам свидание, а вы призывали его трудиться, работать в лагере честно. Мол, советская власть вознаградит за труд.
Жженов: Это самое страшное воспоминание. Самый постыдный мой поступок. Я поражаюсь стойкости и достоинству Бориса, который, выслушав чушь, которую нес его родной брат, сказал: "Пошел вон, позови мать". Это были последние слова, которые он мне сказал. Это грех, который во мне так и остался.
известия: Но вы же делали это от неведения.
Жженов: Но это свидетельство не храбрости, а трусости. Боязни. Как бы чего не вышло... А ведь все равно вышло.
известия: Все же странно, что у вас нет ненависти к тем, кто с вами поступал более чем жестоко.
Жженов: Ненависть у меня есть к тем, кто родил и увековечил на какое-то время большевизм. К большевикам у меня ненависть есть - как к узурпаторам, к палачам. А что среди большевиков великолепные люди попадались? Конечно. Дай Бог нам сейчас иметь в быту те правила и хотя бы часть тех законов, которые действовали при большевиках.
известия: С вашими сестрами вы потом долгое время встречались?
Жженов: До их замужества и далее. Одна сестра, самая старшая сестра, дожила до 93 лет. А остальные пораньше ушли из жизни.
известия: То есть из той семьи остались только вы?
Жженов: Да, я один небо копчу.
Дважды с нуля
Георгий Жженов родился в Петрограде 22 марта 1915 года. После седьмого класса поступил в эстрадно-цирковой техникум, но, снявшись в фильме "Ошибка героя", решил стать актером. В 1938 году он был арестован по обвинению в шпионаже - поводом к аресту послужила беседа с американцем, которого Жженов случайно встретил по дороге во Владивосток. В 1945 году его за хорошее поведение досрочно освободили, но через 4 года посадили снова. Только в конце 1955 года 38-летний Жженов был реабилитирован. Актерскую карьеру пришлось начинать с нуля. Всенародную славу актеру принесли роли автоинспектора в комедии Эльдара Рязанова "Берегись автомобиля" и разведчика Тульева в трилогии "Ошибка резидента".
Главные роли Георгия Жженова
"Ошибка героя" (1932) - студента Ленинградского эстрадно-циркового техникума Георгия Жженова заметили создатели "Ошибки героя" и пригласили на главную роль - тракториста Пашки Ветрова. После этого фильма Жженов решил оставить цирк и стать актером.
"Чапаев" (1934) - в легендарном фильме братьев Васильевых Жженов играл одного из ординарцев Фурманова, которые враждовали между собой так же, как Фурманов с Чапаевым. Но при монтаже материала оказалось столько, что сокращать картину пришлось именно за счет адъютантов. В результате кадров со Жженовым в "Чапаеве" почти не осталось.
"Исправленному верить" (1959) - сыграл следователя уголовного розыска Брайцева, сумевшего оправдать невинно осужденного юношу.
"Берегись автомобиля" (1966) - маленькая, но запоминающаяся роль автоинспектора, возможно, самого честного в нашем кино.
"Путь в "Сатурн", "Конец "Сатурна" (1967) - сыграл генерала Темерина в военно-приключенческой дилогии о шпионе (Михаил Волков), проникшем в немецкую разведшколу.
"Ошибка резидента" (1968), "Возвращение резидента" (1982), "Конец операции "Резидент" (1986) - роль разведчика Тульева стала главной в жизни Жженова. Весной этого года, беседуя с Владимиром Путиным, актер признался, что никогда не мог понять, почему за роль по сути врага государства он получил официальное признание от тех самых ведомств, прямая обязанность которых это самое государство защищать.
"Вся королевская рать" (1972) - самый любимый фильм Жженова, где актер сыграл американского губернатора Вилли Старка. Кандидатуру Жженова одобрили консультанты-американцы, заявившие, что он похож на янки сильнее, чем уроженцы США.
"Горячий снег" (1974) - за роль генерала Бессонова в экранизации одноименного романа Юрия Бондарева получил Государственную премию РСФСР им. братьев Васильевых, а также серебряную медаль им. Довженко.
"Экипаж" (1980) - в первом советском фильме-катастрофе Жженов сыграл командира авиалайнера Андрея Тимченко.
"Незримый путешественник" (1998) - последней киноработой Жженова стала роль второго плана в картине о последних днях Александра I.
Актер Михаил Ножкин: "Ему Бог посылал испытания, проверяя на прочность"
Михаил Ножкин, партнер Георгия Жженова по фильмам "Ошибка резидента" и "Судьба резидента", долгие годы дружил с Георгием Степановичем. Михаил Ножкин рассказал о Георгии Жженове специальному корреспонденту "Известий" Артуру Соломонову.
У Георгия Степановича была закваска - интеллигентская, питерская, рабоче-крестьянская, лагерная. Все знают его биографию. Он дважды был в лагерях. Но мне дорого то, что, испытав такие трудности, он нашел в себе силы вернуться в жизнь. И не просто вернуться в обычную жизнь, а в творчество - в театр, в кинематограф. Вернулся он человеком убежденным, битым, мятым. Крепким мужиком. А в искусстве, к сожалению, среди мужчин очень много хлюпиков и сопляков. Он выгодно отличался от них. С ним, как говорят, можно было идти в разведку.
Никогда он не был глиной, из которой режиссеры лепили то, что им было угодно. Он часто менял мизансцены, придумывал другие реплики. Георгий Степанович ершистый был человек - но по делу, а не во что бы то ни стало.
Он писал прозу, писал стихи, но стеснялся этого. Он скромным человеком был. Когда я репетировал с ним, он не только помогал мне сам, но и позволял мне, молодому актеру, что-то ему подсказывать.
Отдыхая от работы в театре, он ездил на гастроли с творческими вечерами, снимался в кино. Отдыхом для него была смена работ. Его работа и была его хобби.
Говорят, что ему, столько испытавшему, трудно было любить Родину. Но это не так. Он очень хорошо отличал государственный строй от Родины. Мы с ним об этом много разговаривали. Когда мы с ним встречались, то меньше всего говорили о творчестве, а больше - о жизни. Он очень переживал за то, что сейчас творится. Но верил, что все наладится. Когда ему исполнилось восемьдесят пять, мы снова разговорились о его трудном пути, и я сказал: "Георгий Степанович, а что если все это - Божий промысел? Если вам Бог посылал испытания, проверяя вас на прочность? И вы эту проверку прошли. Ваши ровесники были призваны на фронт в первые же дни войны. И в первые же месяцы почти все полегли. Если бы вас судьба - тяжелая, обидная - в лагеря не забросила, то неизвестно, жили ли бы вы вообще на белом свете". Он задумался глубоко и сказал: "Я никогда об этом не думал, но, пожалуй, ты прав". И он постепенно все мягче стал говорить об этих грустных годах, о своей лагерной жизни. Стала проходить обида. Стала успокаиваться душа.
Читайте также
Комментарии
Поделиться:
Прямой эфир
