Влипли в проект

На фестиваль "Балтийский дом" в Москве" привезли спектакль "Чокнутые королевы" молодого режиссера Ольги Субботиной по пьесе немецкого драматурга Даниэля Калля "Зарницы". В нем сыграли Лия Ахеджакова, Эра Зиганшина и Мария Кузнецова.

Лия Ахеджакова запускает какой-то домашней утварью в актера, который пляшет во вспышках молний, чем вносит в спектакль драйв и загадку - словом, представляет собой одну из "фишек" молодого режиссера. Когда спектакль завершается, остается только один вопрос: почему Ахеджакова и ее партнерши не бросили раньше чем-нибудь во всю эту "режиссуру" и из проекта не вышли?

Самое мощное режиссерское высказывание здесь - незатейливая иллюстрация слов. Сказали "Майорка" и начали танцевать: солнышко припекает, волны плещут, а мы тут, на бережку, резвимся. Всплыло слово "японец" - и уже по авансцене кружится кто-то, японца изображая. Потом снова все стало серьезным, мрак сгустился, и начались "психоаналитические" разговоры о папе, который одну дочку просто любил, а другую вожделел, о власти прошлого над каждым из нас, о призраках, с которыми все мы боремся. Кажется, зритель заскучал? Так мы ему снова спляшем. Или туалетной бумагой обернемся - пусть зритель разрядится, похохочет малость. Вот, господа, и вся режиссура.

Если спектакль адекватен пьесе, то это просто набросочек о том о сем: о Фрейде, о том, что "все мы родом из детства", о старых добрых сказках, о женских неврозах, о сестринской любви и ненависти, об одиночестве. Кажется, что автор хочет сказать что-то очень сентиментальное и пафосное, но стесняется и потому, не мудрствуя, перемежает пафос ("Тишина - это смерть") и незатейливый юморок ("Немцы ассоциируются с пивом, но немец не желтый, а желтый - японец, который пьет зеленый чай". Или "Когда я лежу одна в темноте, я бдю!").

Что же два часа делают актрисы? Спасаются. Кажется, с первых минут спектакля на их лицах написано "Ну и влипли мы в историю". У каждой есть две-три удачные сцены, и они с удовольствием их играют. В остальное же время, танцуя в лучах синего света, пробегая в нелепой одежке под смешок публики, они, кажется, ждут, когда же все это закончится.

Но в историю влипли не только актрисы, но и их поклонники, которые мрачнели, мрачнели, а потом совсем затосковали. Кто же внушил нашим театральным деятелям, что публика так глупа, что может принять бред за сложность, ужимки и прыжки за эксцентрику? Что если известная актриса покажет пальчик, то все обязательно рассмеются, а если скажет что-то своим "фирменным" голосом, то зал растает? И больше ничего и не надо - знай себе продавай билеты. Но ведь даже такой расчет в этом случае не оправдывается: те, кто приходит на Ахеждакову и Зиганшину, не хотят "прикольного" спектакля, а тот, кто хочет именно такой постановки, никогда на этих актрис не пойдет.

Итак, молодой режиссер и почтенные актрисы собрались вместе, и этот союз поколений выдал такой "продукт", что хоть из театра беги. Участие известных актрис в этом "проекте" - наглядная иллюстрация печальной зависимости актеров от режиссера, от выгодных контрактов, от собственной творческой жадности, которая порой делает их неразборчивыми, от публики, которую упорно считают дурой, а в итоге из-за этого попадают в ловушку.

Что же это было? Фарс? Не смешно. Фантасмагория? Фантазии маловато. Абсурд? Вряд ли кто-то сможет обозначить избранный стиль каким-нибудь другим словом, кроме "халтурный". К искусствоведению этот термин имеет такое же отношение, как этот спектакль - к искусству.