Марк РУДИНШТЕЙН: "Мы не продюсеры, у нас нет мускулатуры"

Пятнадцатый "Кинотавр" должен стать последним для Марка Рудинштейна и Олега Янковского - отцы-основатели уходят в отставку. Накануне закрытия фестиваля о причинах ухода и дальнейшей судьбе "Кинотавра" Марк РУДИНШТЕЙН рассказал корреспонденту "Известий" Марии КУВШИНОВОЙ.

- Никто не верит, что вы действительно уходите.

- Точно вам говорю. Я тут в ближайшие два года просто не появлюсь.

- Вы уже не в первый раз "покидаете фестиваль"…

- Эта фраза "не в первый раз" меня убивает. Мне остается только умереть у вас на глазах, чтобы вы мне поверили. Я останусь работать в компании "Кинотавр", у нас много других проектов... У фестиваля есть проблемы с государственным статусом. Статус это деньги, а дать деньги кому-то с фамилией Рудинштейн... Я думаю, что после моего ухода появится и статус, и финансирование. За свое детище я спокоен, даже если оно будет называться не "Кинотавр". Пятнадцать лет - нормальный возраст для того, чтобы выпустить ребенка в свет. Может быть, он станет лучше. Во-первых, у меня уже глаз замылился. Во-вторых, приезжает слишком много халявщиков. У всех жены, дети, собаки, пеленки - и все на меня смотрят. И если я скажу "нет", то услышу: "Ах ты! Да мы с тобой..." Что вы со мной? Я что - вас на Колыму возил? Я возил вас в Сочи. Я не в силах им всем отказывать. Но каждый ребенок, каждая жена, каждая подруга - это на минуточку две-три тысячи долларов. Таких лишних людей здесь человек двести. К тому же... Чего скрывать, пришла болезнь. Волноваться нельзя. Врачи сказали: "Выбирай - либо быть в центре событий, либо быть живым".

- Насколько вам важно, чтобы фестиваль продолжался без вас?

- Очень важно. Это дело принципа: я хочу развеять миф о том, что без Рудинштейна не будет "Кинотавра". Если без меня он погибнет, значит, я сделал его плохо. Я хочу, чтобы мы начали жить в стране, в которой дело спокойно передавалось бы из рук в руки. Люди могут быть более или менее приятными, но дело от этого не должно рушиться. Сейчас мы ведем переговоры, подписываем бумаги с людьми, которые будут делать "Кинотавр" после нас. Вопрос в том, выкупят ли они этот бренд.

- Называют имя Валерия Тодоровского…

- Это моя мечта. Но как в том анекдоте про сумасшедшего - он сам об этом не знает. Мои слова опять исказили. Когда меня спрашивают: "Кого бы вы хотели видеть...", я называю Тодоровского. Среди молодого поколения мне он наиболее близок.

Вопрос моего ухода с "Кинотавра" решен. Сейчас надо прокатом заниматься, там самая главная драка. Беда же: какой фильм ни начни смотреть, везде титры - "Сделано при поддержке Комитета по делам кинематографии". Деньги халявные, никому не надо их возвращать. Мы не продюсеры, у нас нет мускулатуры. Государство отдало нам деньги и ничего с нас не спрашивает! Почему мы не деремся с американцами за прокат? А нам не надо ничего. Пока государство будет давать деньги на кино, у нас не будет проката - это па-ра-докс.

- Вы отслеживаете прокатную судьбу картин с "Кинотавра"?

- Да. Пятнадцать лет назад задача была другая: заменить прокат. Тогда его не было, сейчас ситуация исправляется. Но на государственном уровне кто-то проталкивает идею о квотировании. Не о квотировании надо заботиться, а о том, чтобы поставить российское кино в равные условия у себя в стране. Надо отстегивать средства на рекламу на улицах, на радио, на телевидении, лоббировать места в кинотеатрах. Все равно семьдесят процентов рынка будет у американцев, но мы пока согласны и на тридцать. Двадцать процентов прибыли от проката американских картин надо, как во Франции, отправить на поддержание нашего будущего.

- Вам важно, чтобы структура фестиваля после вас осталась неизменной? Может быть, стоит сделать акцент на российское кино и отказаться от международной части фестиваля?

- И так есть акцент на российское кино. Международный фестиваль мы держим для контекста. Мы не делаем на него большой ставки, не хотим на этом поле ни с кем соревноваться.

- Зачем тогда тратить на него деньги?

- Вам что, жалко? Деньги тратятся, чтобы наблюдать мир. Это лаборатория. Я делаю это не для славы, а для поддержки фестивального института. Но я думаю: сейчас построят аэропорт, будет здесь проходить крупный международный кинорынок, завершат строительство дворца, о котором мы столько мечтали, - тогда главный фестиваль будет здесь. ММКФ станет чем-то вроде фестиваля в Торонто - крупным внеконкурсным смотром. Когда будет инфраструктура, прямые рейсы Европа-Сочи, все изменится.

- Что за пятнадцать лет вам больше всего запомнилось?

- Есть разные воспоминания, трагические в том числе. Ездил на танке к абхазской границе, стоял, разговаривал. Мужчина привел меня к развалинам своего дома и рассказал, как погибла вся его семья: "Разве я когда-нибудь смогу это простить?". Я понял тогда, что этот регион будет долго страдать. Вначале каждый раз было ощущение, что у нас пир во время чумы. Не всегда было удобно в разворованной, разбитой стране проводить праздник. Случилось очень много вещей, обид много накопилось.

- На пресс-конференции перед "Кинотавром" вы приложили и Министерство культуры, и Московский кинофестиваль…

- Журналистам выгодно вырвать из контекста фразу, которая столкнет меня с Михалковым. Я ведь говорил не про Московский фестиваль, я говорил про отборщиков, про ненормальность их поведения. Это стройная система: российский фестиваль "Кинотавр" не мешает фильмам участвовать в фестивалях международных. Наши конкурсанты побеждали в Сан-Себастьяне, на многих других смотрах. Коленки-то слабы, чтобы бороться за хорошие иностранные фильмы, они и обратили внимание на то, что внутри страны. Это же только года три такая ситуация. Ну ладно, они у нас забрали картину, которую мы полгода вели, прятали от всех, договаривались с продюсерами - "Время жатвы" Разбежкиной. Нормальная борьба. Но зачем нужна давильня, тактика выжженного поля? Зачем шесть картин подвешивать, не пускать к нам и заставлять ждать их решения? Ясно же, что в итоге в конкурс пойдет три. Я ведь с уважением отношусь к Московскому фестивалю, потому что всегда понимал - если он рухнет, то и нас зацепит. Надо, чтобы ММКФ поднимал престиж всего, что здесь происходит.

- В пресс-центре вывешена "Переписка Рудинштейна со Швыдким", в которой Михаил Ефимович отказывается ехать на закрытие "Кинотавра". Ссылаясь на одно из ваших интервью, он говорит о том, что вы все время жалуетесь, между тем "Кинотавр" получает второй по величине грант от государства после ММКФ.

- Они дают на фестиваль шесть миллионов рублей и называют это самым большим грантом. Долгое время я думал, что так оно и есть. Потом, когда узнал, как распределяются средства, я понял, что "Кинотавр" получает меньше всех. Те, кто поближе к кабинетам, после официальных грантов приписывают еще расходы на культурные программы - и они перекрывают "Кинотавр" в два раза. Я ведь получал деньги только на российский фестиваль. Мне говорят: "Так ты напиши на международный, и мы дадим". И они дали на международный. Я этого не отрицаю. Но это всего-навсего двести тысяч долларов. Бюджет "Кинотавра" - два с половиной миллиона. Восемь лет я вообще у них денег не брал. Они меня уговорили. Я помню, как мне позвонил Армен Медведев и сказал: "Мы решили вам выделить пятьсот тысяч рублей". С тех пор они понемножечку дают и еще цепляют, что дают. Я им сказал: "Дадите вы деньги, не дадите - это не имеет значения". Это повлияет только на то, два раза будут кормить гостей или три, а сам фестиваль не зависит от ваших денег. Я считаю, что фестивалю можно давать деньги только тогда, когда он доказал право на свое существование. Зачем дают деньги в амурские края? Пусть продюсер там поищет, пусть сделает фестиваль ежегодным и докажет его общественную значимость. Пять лет продюсер должен доказывать право на финансирование. Двести пятьдесят миллионов уходит черт знает куда.

- В итоге - что же будет на следующий год?

- Я уже примерно знаю, каким будет продолжение. Так что можете написать, что в следующем году "Кинотавр".

"Кинотавр" объявил лауреатов

Гран-при фестиваля: фильм Валерия Тодоровского "Мой сводный брат Франкенштейн". "Золотая роза", главный приз - фильм "Водитель для Веры".

Лучшая женская роль: Полина Агуреева, фильм "Долгое прощание" Сергея Урсуляка. Лучшая мужская роль: Александр Абдулов, фильм "О любви". Приз президентского совета "Кинотавра" - актерский ансамбль фильма "Мой сводный брат Франкенштейн".
Приз "За вклад в мировое кино" - Сьюзан Сарандон.

Приз жюри ФИПРЕССИ "За лучший иностранный фильм" - "Мясники в зеленом" (Дания). Победитель международного конкурса - "Закрой глаза" (Польша).Спецприз жюри за режиссуру - Павел Чухрай. Лучший дебют - Гука Омарова, режиссер фильма "Шиza".

Репортаж с церемонии вручения призов "Кинотавра" - в следующем номере "Известий" и на нашем сайте.