Годар включил "нашу музыку"

На Каннском кинофестивале состоялась премьера нового фильма Жана-Люка Годара - в официальной внеконкурсной программе показали "Нашу музыку".

Жан-Люк Годар похож на человека, который сам позабыл о том, что до сих пор жив. В фойе гостиницы "Мартинез" его фотографировали перед показом фильма "Наша музыка", а он стоял, сутулился, и взгляд его был устремлен в никуда.

Спустя два часа публика в зале "Дебюсси", где проходила премьера, встретила Годара десятиминутной овацией, потом перестала было хлопать, но накатила новая волна аплодисментов - и еще одна вслед за ней.

Глядя на этого человека, понимаешь, как скучно и тяжело быть гением и не умереть до сорока лет. Любой другой режиссер, сними он "Нашу музыку", получил бы место в конкурсе и пару призов, но не Годар - теперь ему положены только восторги с легким оттенком снисходительности: человеку как-никак семьдесят пятый год.

Между тем его новая картина снята так, что становится понятно: этот режиссер по-прежнему может держать камеру, строить кадры, вызывающие волнение, и произносить на камеру афоризмы с таким видом, как будто бы до нового шестьдесят восьмого года осталось еще месяцев семь. Кино для Годара по-прежнему "наша музыка", а у революции есть только начало, но нет конца.

Первая часть его новой картины называется "Ад" - в ней нарезкой дается военная хроника двадцатого века и фрагменты исторических картин, воспроизводящих бойни, происшедшие до изобретения кинокамеры.

Во второй части, в "Чистилище", действие происходит в современном Сараево - там Годар читает лекцию о тексте и образе: в двадцатом веке текст заполнил пространство, предназначенное для изображения. В Сараево он встречает израильтянку по имени Ольга - она приехала в Боснию для того, чтобы убедиться, что вражда может быть преодолена и раны войны способны затянуться в короткий срок. У нее своя теория относительно текста - она, например, думает, что русским свойственно предаваться самогеноциду из-за сложности синтаксиса. Вернувшись в Тель-Авив, Ольга приносит себя в жертву тому, что кажется ей мирным процессом - после смерти она попадает на идиллический остров, в "Рай", вход в который охраняется американскими морскими пехотинцами.

В Каннском конкурсе Годар участвовал раз пять и только начиная с восьмидесятых - в последний раз в 2001 году со своей антиамериканской "Похвалой любви". Его самые знаменитые фильмы попадали или в берлинский ("На последнем дыхании", "Альфавилль", "Уикенд"), или в венецианский ("Китаянка", "Имя Кармен") конкурс. Однако за положенной ему по совокупности заслуг овацией он приехал именно в Канн, где антиамериканизм, антиглобализм и революция - такое же комильфо, как смокинг и бабочка на вечерних показах, и где многие, как и Годар, полагают, что кино - это их музыка.