Чан-вук ПАРК: "Месть не может доставлять удовольствия"

Режиссер Чан-вук Парк известен нашему зрителю по картине "Объединенная зона безопасности" - несколько лет назад она (наряду с "Шири" Дже-Гю Кана) привлекла внимание международной публики к южнокорейскому кино. Его новый фильм "Олдбой" - одна из самых больших удач Каннского конкурса. После премьеры своей картины Парк ответил на вопросы корреспондента "Известий" МАРИИ КУВШИНОВОЙ.

- Откуда вы?

- Из России.

- А, Тарковский...

- М-м-мда.

- Не обижайтесь, это действительно один из моих самых любимых режиссеров.

- Кто еще, кроме него?

- Каурисмяки, Бергман, Роберт Олдридж. На самом деле список людей, повлиявших на меня, можно продолжать до бесконечности, причем в нем окажутся не только режиссеры, но и сценаристы, и писатели и даже живописцы.

- Ваш фильм рассказывает о мести, как и "Убить Билла", картина нынешнего председателя Каннского жюри Квентина Тарантино. Мне, однако, кажется, что "Олдбой" - антитеза "Билла"...

- Да, это фильмы о мести, но мы действительно подходим к ней с разных позиций. Тарантино трансформирует насилие в источник визуального наслаждения. Я же считаю, что насилие причиняет боль и насильнику, и жертве. Моя задача - протранслировать эту боль залу. Мститель, даже получая удовлетворение, все равно испытывает чувство вины - вот моя основная мысль. У Тарантино же месть превращается в чистое наслаждение.

- Раньше вы были кинокритиком...

- Я не собирался быть критиком и начинал свою карьеру в кино совсем с другого. Но два моих первых фильма провалились, под мои проекты перестали давать деньги, а у меня уже была семья - пришлось заняться кинорецензированием, чтобы зарабатывать на жизнь. Тогда я понял, насколько неверны установки современного общества. Нам внушают: если ты чего-то очень хочешь, надо стараться, работать - и все получится. Но это абсурд. Невозможное невозможно. После двух провалов я на несколько лет выпал из индустрии и чудом получил возможность сделать "Объединенную зону безопасности" - от моего желания ничего не зависело, это была судьба. К счастью, теперь мне больше не надо писать о чужом кино - теперь я могу снимать свое.

- Да, тем не менее вы посмотрели очень много фильмов. По крайней мере мне показалось, что в "Олдбое" есть цитаты из других картин...

- Например?

- "Быть Джоном Малковичем" Спайка Джоунза, "Амели"...

- Я знаю, почему вы вспомнили про "Малковича". Это из-за того, что и у Джоунза, и у меня есть секретный коридор между этажами - в случае "Олдбоя" между четвертым и пятым. Но это было в оригинальном японском комиксе, по которому мы снимали фильм, а комикс этот был сделан задолго до "Малковича". А вот где вы увидели "Амели", я не понимаю...

- Ваша героиня идет по коридору, широкоформатная съемка, желтый свет, сентиментальная музыка...

- Надо вам сказать, что в корейском кино всегда использовали желтый свет. Что касается широкоэкранного кино - я впервые использовал эту систему в "Объединенной зоне безопасности", и результат мне очень понравился. Считается, что подобным образом нужно снимать большие костюмные картины вроде "Лоуренса Аравийского". Но Бертран Блие, например, сделал таким образом камерную драму - фильм "Слишком красивая для тебя".

- В заточении ваш герой все время смотрит телевизор - это его собственное "все". Можно ли сделать вывод, что люди, для которых телевизор значит слишком много, тоже находятся в своего рода заточении?

- Пожалуй, да. Знаете, я не большой поклонник телевидения, смотрю его минут тридцать в год. Но для персонажа комикса телевизор стал средством спасения, его церковью, его источником знания о мире, его другом, его любовницей. Мне кажется, это сильная метафора современного положения вещей в мире.

- Сейчас никто уже не сомневается в вашей способности снимать кино. Что следующее?

- Мы заканчиваем паназиатский проект - Япония, Корея и Гонконг. Три режиссера: я, Такаси Миике и Фрут Чан. Это ужастик. Будет страшно.