Эффект мотылька

В наш прокат вышла картина "Игры мотыльков" Андрея Прошкина по повести Владимира Железникова - тот самый фильм, на съемках которого лидер группы "Ленинград" Сергей Шнуров подружился с актрисой Оксаной Акиньшиной. Златоуст - город в Челябинской области, родина российских булатных клинков и пушек из стали, центр художественной гравировки на металле. Не было бы никакой нужды начинать рецензию на фильм "Игры мотыльков" с этнографической справки, когда бы ни отрадный и удивительный факт: фильм Андрея Прошкина снимался в Златоусте, и действие в нем - не поверите - тоже происходит в Златоусте. Причем в наши дни. Казалось бы, чего проще: выбрать точку во времени и пространстве и создать героев, глядя на которых понимаешь: да, эти люди отсюда, из полуживого промышленного города, их характеры и поступки обусловлены тем, что они живут здесь и сейчас. Между тем для отечественного кинематографа такая убедительная конкретность - событие из ряда вон. Вот список самых заметных отечественных фильмов, выходивших в прокат в последние месяцы: "Антикиллер-2" (время действия - недалекое будущее, место - условный провинциальный город), "72 метра" (время действия - вроде бы наши дни, место действия - замкнутое пространство подводной лодки и идеализированный Севастополь а-ля пятидесятые), "А поутру они проснулись" (время действия - не понятно, режиссер Сергей Никоненко говорит: "Это не важно", время действия - условный вытрезвитель), "В созвездии Быка" (1942 год, прифронтовая деревня), "Возвращение" (условное время, условное место), "Бедный, бедный Павел" (начало ХIХ века, Санкт-Петербург), "Бумер" (то ли наши дни, то ли недавнее прошлое, полумифическая деревня). Свой принципиальный отказ в конкретных выражениях описывать сегодняшнюю российскую действительность режиссеры обычно объясняют невозможностью зафиксировать быстротечность жизни, или же (чаще всего) отвечают словами Сергея Никоненко: у нас, дескать, притча, и не лезьте со своей правдой в нашу поэзию. Подобную аргументацию позвольте счесть пустой отговоркой: невозможно из года в год питаться одними притчами, хочется иногда убедиться в том, что помимо бисквитов наши кинематографисты умеют печь еще и хлеб. Новая работа Андрея Прошкина доказывает, что современный русский режиссер, дай он себе труд, все-таки может ухватить момент и избавить зрителя от созерцания условных персонажей в условных обстоятельствах. Главный герой "Мотыльков" - самодеятельный музыкант Костя (Алексей Чадов) днем пьет пиво с друзьями, по вечерам выступает в местном клубе и готовится к конкурсу молодых дарований в Москве. Песни в три аккорда, которые он исполняет, написаны Сергеем Шнуровым, но запросто могли бы родиться в голове провинциального подростка, с одинаковой жадностью поглощающего русский рок и блатной шансон. С таким репертуаром не подняться на вершины хит-парадов - остается только проклинать продажный шоу-бизнес и покорять сердца поклонниц из соседнего двора. Неизвестно, как смотрелся бы фильм, исполняй герой действительно выдающийся музыкальный материал. Не исключено, что вышло бы хуже: сострадать непризнанному гению не так интересно, как обычному человеку, вдруг возомнившему себя гениальным. Алкогольные пары и гонор первого парня на деревне доводят-таки Костю до беды: поверив в свою безнаказанность, накануне поездки в Москву он с приятелями угоняет машину и случайно сбивает человека. Бессмысленный и правдоподобный конец карьеры, которая так и не успела начаться. Алексей Чадов в "Мотыльках" хорош, хороша также Мария Звонарева, театральная актриса из Рязани, открытая Прошкиным-старшим в "Трио", - она играет мать главного героя. К исполнительнице роли Костиной возлюбленной, Оксане Акиньшиной, пожалуй, больше всего претензий: молодая актриса, слишком уверенная в своей красоте и таланте, пока еще не научилась убирать с лица выражение высокомерной героини светской хроники. Как-то не очень убедительно выглядит ее перевоплощение в блаженную жительницу Златоуста. Работа Прошкина-младшего, вторая после "Калашникова и Спартака", может нравиться или не нравиться, вызывать интерес или не вызывать. Но одно несомненно: у нас есть режиссер, с которым можно связывать обоснованные надежды, и есть полноценная картина, не имеющая никакого отношения к притчевой глубокомысленности.