Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Пентагон заявил об изучении оборудования на сбитом аэростате КНР
Мир
ПВО Израиля перехватили летательный аппарат над сектором Газа
Мир
Зеленский лишил гражданства нескольких чиновников времен Януковича
Происшествия
В Донецке более 8 тыс. абонентов остались без электричества из-за обстрела
Мир
Посольство РФ назвало передачу Украине активов Малофеева воровством
Мир
Французский политик предостерег от приема Украины в Евросоюз
Мир
В США частично закрыли воздушное пространство из-за китайского шара
Мир
США сбили китайский аэростат у своего побережья
Мир
Экс-морпех Риттер заявил о подготовке США к поражению Украины
Мир
В Вероне прошла манифестация против НАТО и антироссийских санкций
Мир
В Венгрии предупредили ЕС о дефиците топлива из-за антироссийских санкций
Спорт
Экс-чемпион UFC Конор Макгрегор проведет первый бой с 2021 года

Анри ВОЛОХОНСКИЙ: "В Россию, извините, не приеду"

На двух новых альбомах Леонида Федорова звучит голос Анри Волохонского - поэта, прозаика, философа, покинувшего Россию в начале 70-х и ныне живущего в немецком городе Тюбинген. Переводчик Катулла и Джойса, автор многочисленных поэтических сборников широкой публике известен как постоянный соавтор парижского жителя Алексея Хвостенко. Перед тем как альбомы "Горы и реки" и "Уэйк финнеганов" появились в широкой продаже, Анри ВОЛОХОНСКОМУ позвонил корреспондент "Известий"... - Видите ли, в наше время слово "рок" значило немного другое. Рок - это был танец, в смысле рок-н-ролл. А что за "АукцЫон" такой, что они играют - этого я совершенно не представлял. Они, собственно, сначала ко мне домой заехали, а потом пригласили на концерт. Дай, думаю, схожу. Это ведь очень любопытно, правда?
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
На двух новых альбомах Леонида Федорова звучит голос Анри Волохонского - поэта, прозаика, философа, покинувшего Россию в начале 70-х и ныне живущего в немецком городе Тюбинген. Переводчик Катулла и Джойса, автор многочисленных поэтических сборников широкой публике известен как постоянный соавтор парижского жителя Алексея Хвостенко. Перед тем как альбомы "Горы и реки" и "Уэйк финнеганов" появились в широкой продаже, Анри ВОЛОХОНСКОМУ позвонил корреспондент "Известий" Алексей МУНИПОВ. - Как вы вообще познакомились с Федоровым? - "АукцЫон" играл в Мюнхене, году в 1992-м, а я зашел посмотреть. Вот примерно так. - Легко нашли общий язык? - Очень легко. У меня в общем-то нет такой проблемы. Я, знаете, не забыл еще русский. - А с русским роком вы до этого были знакомы? - Видите ли, в наше время слово "рок" значило немного другое. Рок - это был танец, в смысле рок-н-ролл. А что за "АукцЫон" такой, что они играют - этого я совершенно не представлял. Они, собственно, сначала ко мне домой заехали, а потом пригласили на концерт. Дай, думаю, схожу. Это ведь очень любопытно, правда? - И вам понравилось? - Вы знаете, трудно сказать. Совершенно ничего не было слышно (смеется). Шум-то был грандиозный, но акустика ужасная. А вид их мне очень понравился. И как Гаркуша танцует, и как они бьют в музыкальные инструменты, и своими шумящими штуками что-то такое делают. Услышал-то я их потом, с дисков. - К тому времени в России уже была жутко популярна песня "Рай" на ваши стихи - в исполнении БГ и под названием "Город золотой". Когда вы, кстати, об этом узнали? - Где-то в конце восьмидесятых у нас поставили советское телевидение, и вдруг смотрю - БГ поет мою песню. Что ж... Хорошо поет. Ну, текст немножко искажает, но это не беда. Бывает. Да ведь все песни существуют в более-менее искаженном виде. Возьмите, скажем, "Хасбулат удалой". Там ведь совсем другой текст, чем тот, который поется. В общем, я обрадовался даже. Это, знаете, придумывают всякие глупости, говорят про этого бедного БГ, что он, мол, не имел права... Почему? Конечно, имел. Так что все нормально. - Но он все-таки спел вместо "Над небом голубым" - "Под небом голубым". Замена довольно существенная. - Да он ведь не сам менял! Это же старая песня, она бытовала очень долго. Один спел, другой услышал, третий запомнил, а четвертый забыл. Вот БГ где-то там, между третьим и четвертым. Он еще, между прочим, очень хорошо все запомнил. - На вашу жизнь как-то повлияло то, что широкой публике вы известны прежде всего как автор текста к песне "Город золотой"? - Я? А что, я так известен, действительно? - Ну это-то уж точно все знают. - Да, правда? Ну... я думаю, что на самом деле большинство не знает. Я так скажу: мне очень приятно, что эту песню поют нищие в метро. Значит, ее уже никуда не деть. А как и с чьей помощью это произошло - совершенно несущественно. - Как вы решились стать не только автором, но и исполнителем - на новых альбомах Федорова звучит исключительно ваш голос? - Это все началось с шутки, вот в чем дело. Я песни-то сочиняю, но, конечно, не пою. Может, иногда под нос что-то пробормочу. И вот послал Лене одну такую песенку, "Леди Дай". Что-то там напел, наговорил... А он взял и прямо так поставил на диск. Меня, кстати, потом близкие люди очень ругали. - За что? - Плохо, говорят, поешь (смеется). Что ж... Я действительно плохо пою. Но с этими новыми альбомами, где мои тексты и Ленина музыка, все было сделано уже совершенно сознательно. Вообще-то хочу вам сказать, я до этого лично изготовил 27 дисков. - Двадцать семь?! - Ей-богу. Сам начитал и записал. Они, конечно, не очень известны. И не слишком широко распространяются. На них большая часть всего, что я когда-либо написал. Там я только читаю, без музыкального сопровождения. Правда, есть у меня инструмент, который издает одну-единственную ноту. Вьетнамский, кажется. Вот его я использую, а больше ничего. В общем, я передал как-то эти диски Лене, а он и говорит: "Хочешь, я музыку напишу?" Я согласился, а он взял и написал. - Я слышал небольшие отрывки: по-моему, очень здорово получилось. - А вы уже слышали? Я-то еще нет. И вам понравилось? Правда? Ну, замечательно. Наверняка вышло много лучше, чем то, что я делал: у меня оборудование-то кустарное. - Голос у вас совершенно магически звучит... - Да господь с вами, что вы, что вы! С чего бы это он вдруг стал магически звучать? Да нет, бросьте. Я думаю, это Леня там что-нибудь придумал... магическое. А я-то что... - Один из двух альбомов основан на вашем переводе "Поминок по Финнегану". Вы перевели 40 страниц из 628 и потратили, кажется, 5 лет. Будете продолжать? - Вот сейчас перевел еще полторы. Там, где... как мне вам объяснить... где две прачки на двух берегах реки стирают белье - и в прямом, и в переносном смысле - главного действующего лица. Они там стукаются лбами, ругаются, а река все течет, течет, и под конец одна превращается в камень, а другая - в куст вяза. Довольно длинный кусок. Но вся тонкость в том, что большая часть значащих слов в этом отрывке представляет собой названия рек. Я все никак не мог к нему подобраться, а потом меня вдруг осенило, и я достал словари гидронимов. Знаете, есть такие научные списочки: рек Германии, Прионежья, Приладожья, Австралии. Я их все взял и стал выбирать. Попались довольно смешные названия. Например, есть австралийская река, которая называется Корова. Конечно, к русской корове она никакого отношения не имеет, но читатель-то этого не знает! И на этом можно поиграть. Так что я потихоньку продолжаю и, кто его знает, может, еще где-нибудь кусочек найду. Но, конечно, полностью перевести такую вещь - ну, это надо жизнь положить. Да и то не хватит. Джойс-то был гениальный человек... - Что вас вообще побудило взяться за эту работу - это ведь едва ли не самая сложная для перевода книга из всех существующих? - Самая, конечно, самая. И вот это-то обстоятельство и побудило. Мне очень хотелось посмотреть, как это все у него там устроено. А почему ушло пять лет? Я ведь не то что пять лет сидел и переводил. Я посмотрю, а потом гулять пойду, а потом опять посмотрю. А через месяц строчку и допишу. Кстати, одним из резонов заняться Джойсом была моя работа на "Свободе". Там нужно было делать новости, а они ведь очень стандартными оборотами пишутся. В общем, я однажды почувствовал, что у меня в голове только эти обороты и остались. Думаю, надо их вышибить! Так и начал переводить. По-моему, смешно получается. - А вы не боялись армии исследователей Джойса, у которых наверняка найдется... - (Не дослушав вопроса.) Ой, да господи ты боже мой, вот уж... Исследователи Джойса! Им нужно свои статейки писать, так они там чего-нибудь и пишут. В том духе, что Джойс был классик и ничего этакого себе не позволял. Какая чушь, прости господи! Эти-то ребята... Пускай развлекаются. Они-то есть, конечно, да мне-то что? Что, они мне будут говорить, что я не то написал? Вот ведь... Я ж свободный человек, понимаете? - В Москву вы не собираетесь приехать - хотя бы в связи с выходом альбомов? - Нет. Нет-нет. Я уже стар для таких подвигов. Вы меня, кстати, очень удачно застали - я через два дня переезжаю в деревню. Буду жить на краю козьего пастбища. И смотреть, как козы ходят, вот так. А вы говорите - приехать. Ну хорошо, я приеду, и что? Буду стоять и улыбаться? Что я делать-то буду, я же с ума сойду от скуки! С Леней я пообщаюсь, а дальше? Ностальгии по России у меня нет - чего нет, того нет. Я же жил 12 лет в Израиле, у Тивериадского озера. Знаете такое? По которому Боженька ножками ходил. Ну вот, я его научно изучал. И там красота такая, что с ума сойти можно! С другой стороны, конечно, Петербург... Да нет, я помню все очень хорошо. А так, чтобы приехать - зачем? (После паузы, решительно.) Я вам скажу: ностальгию выдумала первая эмиграция. И почему? Потому что они реально оставили в России какие-то важные для себя вещи. А мы-то что? Мы ведь просто удирали от этой бессмыслицы... Нет, это, конечно, замечательно: концерты, диски. Вот книга у нас сейчас выходит: все наши песни, которые пел Хвост с 60-х по 90-е годы. Я этому очень рад. Но все же, простите, не приеду.
Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир