Катрин БРЕЙЯ: "Я шут современной Европы"

Французская писательница, режиссер и философ Катрин БРЕЙЯ представила свою картину "Анатомия ада" в конкурсе фестиваля "Лики любви". В этот приезд неожиданно выяснилось, что у феминистки и интеллектуалки Катрин трое детей и сама она прекрасно готовит, разбирается в крепких алкогольных напитках и может залпом выпить двести граммов водки. После российской премьеры "Анатомии ада" Катрин наблюдала по телевизору пресс-конференцию Владимира Путина и пожар Манежа. О своих впечатлениях Катрин БРЕЙЯ рассказала корреспонденту "Известий" Марии КУВШИНОВОЙ. - Должна сказать, что во Франции Путин появляется на телеэкране не на несколько секунд, как все остальные политики, ему посвящают гораздо больше времени. Да, я смотрела его выступление, и оно мне понравилась. Меня восхитило то, что это была пресс-конференция, которая в то же время таковой не являлась. Все выглядело естественным - нормальная встреча главы государства с журналистами, в то же время чувствовалась ее подготовленность, срежиссированность. Все было сыграно как по нотам. - Вы часто повторяете, что западное общество год от года становится все более консервативным. Почему так происходит? - Думаю, что эта ситуация возникла из-за потери корней, из-за потери идеалов. Гораздо проще стать фундаменталистом, чем искать новые пути, свое призвание в жизни. В консерватизме люди прячутся от необходимости делать самостоятельные шаги. Мне всегда был близок девиз "Я мыслю, следовательно, я существую". Увы, мир стал другим именно из-за того, что люди стали меньше думать. Возьмем, например, факт существования в современном мире паранджи - она запрещает женщине мыслительный процесс и унижает ее. - Мусульманские женщины, живущие на Западе, борются за право носить паранджу. - Это в чистом виде "стокгольмский синдром", синдром заложника. Женщина надевает паранджу, потому что у нее не остается больше сил отстаивать свои права. Ей гораздо проще подчиниться и выполнить те условия, которые навязывает мужчина. Понимаете, речь идет даже не о женщинах, стремящихся сохранить традицию, а о мужчинах, которые заставляют их придерживаться определенных правил. Для меня платок не является символом уважения к женщине - напротив, это символ ее угнетенного положения. Считается, что если на ней нет паранджи, то каждый имеет право делать с ней все что заблагорассудится. Это не уважение к богу, а произвол со стороны мужчины. Я считаю это совершенно недопустимым и ужасным, потому что женщина вынуждена скрывать собственное тело только потому, что оно гипотетически способно вызвать желание у мужчины. Это унизительно. По моему мнению, женщина, даже мусульманка, не обязана надевать паранджу - у нее нет никаких априорных грехов перед мужчиной. Сам факт того, что паранджа до сих пор существует, подразумевает, что женщина находится в подчиненном положении. - Вы говорите о консерватизме, о наступлении реакции, но ваши, мягко говоря, радикальные фильмы выходят во Франции, в других европейских странах, даже в Турции. - Общество в массе своей становится консервативнее, но всегда остается каста, прослойка так называемой элиты - она способна воспринимать радикальный кинематограф. Поэтому я всегда нахожу своего зрителя. Во все времена, в любом обществе есть место шуту, который имеет право говорить все что ему вздумается. Я вполне подхожу на роль этого шута. - Говоря об "Анатомии ада", вы часто ссылаетесь на Ветхий Завет, на Адама и Еву. Вы не единственный режиссер, которого интересует библейская тема (об Адаме и Еве, например, говорит Брюно Дюмон, автор "29 пальм", "Страсти Христовы" Мела Гибсона стали прокатной сенсацией). В чем причина внезапного интереса к этой тематике? - Библейские образы записаны у нас на подкорке. Я никогда не читала Ветхий Завет (хотя очень хочу), но в своем фильме использовала цитаты оттуда. Однако то, что мы привыкли понимать под религией, на самом деле ею не является. Те интерпретации Библии, которые существуют в современном мире, далеки от истины. Мне кажется, что надо изучать подлинные религиозные тексты, сопоставляя их с позднейшими трактовками. Я нахожу ужасающим тот факт, что наш мир становится все более и более религиозным, догматическим. Чтобы достичь религиозного равновесия в мире, необходимо противопоставлять одну религию другой. Потому что нет одной истинно верной религии. Необходимо, чтобы мир был многоконфессиональным. Катрин Брейя говорит по-французски Во время учебы в университете Катрин записалась на курсы русского языка, но за год занятий так и не смогла ничему научиться. Английский также дается ей с трудом: возможно, одна из причин - в ее радикальном антиамериканизме. Брейя сокрушается, что живые иностранные языки совсем ей не даются. К России тем не менее она относится с симпатией - два года назад Брейя представляла в Москве свою картину "Интимные сцены". О ее новом фильме "Анатомия ада" (второе название - "Порнократия") "Известия" подробно писали в номере от 31 марта - это экранизация ее собственной книги, очередная, гораздо более радикальная, чем прежде, теоретическая работа на тему войны полов.