Вячеслав ЛЕБЕДЕВ: "От должности генпрокурора я отказался"

Председатель Верховного суда России Вячеслав Михайлович ЛЕБЕДЕВ - рекордсмен политического долголетия. Свою должность он занимает уже 13 лет. Менялись президенты, конституции, законы, а во главе судебной власти оставался один и тот же человек. За все эти годы он редко давал интервью и никогда не отвечал на личные вопросы. Для корреспондента "Известий" Григория ПУНАНОВА Вячеслав ЛЕБЕДЕВ сделал исключение. "Я попросил время подумать" - Ваша карьера поражает своей прямолинейностью. Судья районного суда, председатель районного суда, зампредседателя Московского городского суда, председатель городского суда, председатель Верховного суда России. Вам не хотелось сойти с этой прямой? - Нет. Хотя и были предложения. - Какие? - В начале 90-х годов Михаил Сергеевич Горбачев предложил мне стать генеральным прокурором СССР. - И как же вы отказались? - Отказался. Любопытный был эпизод. Прихожу на работу, тогда я уже был председателем Верховного суда РСФСР, секретарь мне говорит: с вами хотел переговорить президент Советского Союза. Я попросил соединить меня с ним. Он меня без долгих вступлений обескуражил. Предложил пост генерального прокурора СССР. Я конечно, опешил. - Вы сразу сказали "нет"? - Я попросил время подумать. Он сказал, что времени на размышление практически нет. Но я сумел настоять, чтобы до утра он дал мне возможность все взвесить. А утром я позвонил ему и отказался. - Как он отреагировал? - Он поинтересовался - почему? И я сказал: я судья, а не прокурор. На это он ответил такой фразой: может быть, сегодня во главе прокуратуры и должен стоять судья, а не прокурор. Повисла долгая пауза. Примерно минуту мы молчали. Затем он заметил: не надо было вам давать время на размышление, надо было решать вопрос вчера. Прощаясь, сказал: крепко жму вашу руку. Так наш разговор и закончился. Генпрокурором стал Николай Трубин. - А с нынешним президентом вы часто общаетесь? - Да, существует график встреч президента с председателями трех судов - Конституционного, Верховного и Высшего арбитражного. Мы обсуждаем работу судебной системы. Но иногда у меня возникают неотложные вопросы, связанные с действующим законодательством. Я прошу президента о встрече, и он ни разу не отказывал. "Меня критиковала даже New York Times" - Вы давно побили все рекорды по политическому долголетию. В России нет другого чиновника вашего уровня, кто занимал бы свой пост уже 13 лет. В чем секрет? - Нет никакого секрета. 13 лет пролетели как один день. Мне кажется, еще вчера мы в Верховном суде рассматривали первую жалобу адвоката на арест подзащитного. Это был 91-й год. Уголовно-процессуальный кодекс того времени не предусматривал такой возможности. А Пакт о гражданских и политических правах 1966 года, который был ратифицирован Советским Союзом, предусмотрел. Мы считали, что Россия должна исполнять международные обязательства, и приняли жалобу к производству. Нас тогда многие критиковали. Даже суды, и те не все поддерживали такое новаторство. - Кто же был этим арестантом? - Арестантом был генерал Грушко, первый заместитель председателя КГБ Крючкова. Представитель Генпрокуратуры на заседании суда потребовал отклонить жалобу, ссылаясь на отсутствие у суда права рассматривать подобные жалобы адвокатов на арест. Судья рассмотрение жалобы приостановил. Но я в этот же день принес протест, в котором поставил вопрос об отмене этого решения, и Президиум Верховного суда России единогласно удовлетворил его. Мы вновь назначили дело к рассмотрению, но заслушать его повторно не успели. Прокуратура сама освободила Грушко из-под стражи. Но одно то, что мы приняли жалобу на арест к рассмотрению, уже было сенсацией. Нас сильно критиковали. Но в 1992 году именно наша практика была положена в основу внесенных в УПК РСФСР изменений. У всех арестованных появилась возможность обжаловать в суде свое содержание под стражей. Такая вот маленькая революция. - Я думал, что должность председателя Верховного суда не позволяет делать резкие шаги... - Резкие шаги могут быть обдуманными. Например, еще в 90-м году в Верховном суде был поставлен вопрос о приостановлении членства судей в КПСС. Выглядело это резко. Критиковала даже газета New York Times. Почему - до сих пор не понимаю. Причина нашего предложения была проста: мы обратили внимание, что судьи стали разбиваться на группы по политическим взглядам. Кто - коммунист, кто - демократ, кто - еще кто-то. Мы поняли: еще чуть-чуть, и судьи будут судить не по закону, а по принадлежности к той или иной партии. Поэтому на партийном собрании было предложено всем судьям выйти из КПСС. Так и произошло. "Количество ошибок будет минимальным" - C 1 января еще в 60 субъектах Федерации начали действовать суды присяжных. Наше общество, на ваш взгляд, готово к этому? - Только судебная практика даст ответ на этот вопрос. Верховный суд со своей стороны постарался сделать максимум для того, чтобы к этому по крайней мере были готовы суды. Во всех 60 регионах оборудованы залы судебных заседаний, составлены списки присяжных заседателей. Во всех федеральных округах проведена большая подготовительная работа с судьями. Мы попытались передать им тот опыт, который накоплен с 1994 года, то есть с момента введения в России судов присяжных. Пока же статистика за прошлый год такова. В 2002 году суды присяжных рассмотрели уголовные дела в отношении 465 человек, 421 из них признан виновным, 44 человека оправданы, однако в отношении 11 из них приговоры отменены Верховным судом в связи с нарушением процедуры рассмотрения дел. Так что ошибки, наверное, будут. Но надеюсь, что количество их будет минимальным. - Российских судей продолжают корить за обвинительный уклон. - Мне кажется, обвинения звучат скорее по инерции. Эту проблему практически разрешил новый Уголовно-процессуальный кодекс. Он усилил гарантии обеспечения прав обвиняемых и подозреваемых в стадии предварительного расследования, ужесточил требования к доказательствам и их допустимости, упразднил институт возвращения дел для дополнительного расследования и позволил реально реализовать принцип состязательности сторон. Все это уже сейчас дает суду возможность принимать решение по уголовному делу на основании тех доказательств, которые были представлены ему обвинением и защитой, не обращаясь к выполнению несвойственной суду функции восполнения имеющихся пробелов предварительного следствия. Как результат, судебная статистика свидетельствует: процент оправдательных приговоров по отношению к количеству оконченных производством дел увеличился. - Достаточно ли сегодня судьи защищены от давления со стороны власти и со стороны криминальных структур? - Нет недостаточно, но не от власти, а от криминала. Имеющийся Закон "О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов" не решает все вопросы по обеспечению безопасности деятельности судьи. Жизненно необходим закон о защите судей, потерпевших, свидетелей и всех лиц, находящихся в сфере уголовного судопроизводства, проект которого длительное время находится на рассмотрении, и перспективы его принятия не ясны. Между тем проблема безопасности судей была и остается. Простой пример: судебные приставы, охраняющие порядок в судах и подчиняющиеся Минюсту, работают строго только до 6 вечера. А если заседание продолжается до позднего вечера? Кто будет выполнять эти функции? Другой вопрос. Выйдя из здания суда, судья становится беззащитен. Я где-то читал: когда-то в английских судах для решения этой проблемы использовалось ношение парика, предназначение которого заключалось не только в придании официального статуса процессу правосудия, но в изменении внешности судьи. - Испытываете ли вы на себе какое-либо давление по делам, к которым привлечено повышенное общественное внимание? - Такие ситуации имеют место. Конкретнее об этом говорить не стоит. - Проблемы финансирования судебной системы решены? - В общей сложности в прошлом году финансирование судебной системы возросло по сравнению с предыдущим на 79 процентов. В этом году увеличится еще на 34 процента. Так что все идет согласно утвержденной правительством целевой программе. Назову вам еще несколько цифр. В минувшем году отремонтировано 596 зданий судов и дополнительно построено 258 новых зданий. 237 судей получили квартиры. Увеличена заработная плата сотрудников аппарата судов почти в 2 раза. "Сегодня мои приговоры были бы мягче" - Вы, конечно, не можете помнить все приговоры, которые выносили будучи судьей. Но если бы вы рассматривали те же дела сегодня, решения были бы теми же? - Я думаю, мягче. Для судьи очень неправильно, если он сожалеет, что не назначил более строгого наказания. Такая психология для меня неприемлема. Правосудие не должно иметь поворота к худшему. - Сложно быть судьей в стране, где законы традиционно не уважаются в обществе? - Я бы наше общество так не обижал. Не столь уж оно беспредельное. - Вы часто общаетесь с судьями из западных стран, изучаете их практику. Скажите честно, нам еще до них далеко? - Хотелось бы, чтобы уровень правовой культуры нашего общества был выше. Но систему правосудия мы за это же время изменили так, что многие наши коллеги-судьи за рубежом нам по-хорошему завидуют. - Чему конкретно? - В России сформирована законодательная база правосудия, которая соответствует сегодня всем международным нормам. Доступ граждан к правосудию стал практически неограниченным. В прошедшем году было рассмотрено в судах более 5 миллионов гражданских дел, и эта цифра постоянно растет. Значит, люди все больше верят в суд. Раньше ведь жалобы писали в основном в партийное органы. А в законе о статусе судей установлены реальные гарантии независимости судьи. - Год назад во время принятия законов по судебной реформе было много дискуссий о том, что судьи могут частично потерять свою независимость. - Пока опасения не оправдались. - Есть в судах такая особая категория граждан - сутяжники. Как вы к ним относитесь? - Всегда проще себя убедить, что перед тобой простой скандалист. Что его требование - мелочь. Это тебя как бы внутренне освобождает от обязанности относиться к такому человеку серьезно. Но были в моей практике ситуации, когда, казалось бы, самый настоящий сутяжник оказывался абсолютно прав. "Судье сложно иметь друзей" - Как вы отдыхаете? Где проводите отпуск? - В Сочи. На море. - За границу отдыхать не ездите? - Нет. Честно сказать, еще ни разу не отдыхал за границей. Командировки - да, но это не отдых. Нравится джаз, люблю театр. - Говорят, вы еще и футбольный болельщик? - С детства болею за "Торпедо". - Судье сложно иметь друзей? - Сложно. Круг знакомств, круг общения судьи сильно ограничен. У него не должно быть знакомств и связей, которые могут как-нибудь повредить авторитету судебной власти. Сейчас это записано в Кодексе чести судьи Российской Федерации. Конечно, этот кодекс сильно изменился за последнее время. Исчезли некоторые устаревшие положения. Например, раньше, когда я только начинал свою судебную карьеру, судье нельзя было близко общаться с адвокатами. К этому очень щепетильно относились. У меня в этой связи был один неприятный эпизод. Будучи молодым судьей, проработавшим всего две-три недели, я поздоровался за руку в коридоре суда с одним адвокатом, который у меня несколько дней назад участвовал в процессе. К моему удивлению, вскоре меня вызвал на "ковер" председатель суда и сделал замечание. Я долго не мог понять, что же я такого совершил. В итоге он мне объяснил, что нельзя судье здороваться с адвокатами за руку. Я искренне возражал, а уходя из кабинета, сказал: здоровался и буду здороваться. Может быть, такой ответ был дерзким по отношению к председателю суда, но я искренне не понимал и сейчас не понимаю такого запрета. - Ваши друзья - кто они? - Очень разные люди. Не только юристы. - У вас не происходило пересечений между дружеским долгом и долгом служебным? - Нет, бог миловал. Да и с друзьями повезло. Может, у них и возникали проблемные ситуации, но ко мне они не обращались. Потому что знали: своей просьбой они поставят меня в очень сложное положение.