Право имеют

Во вторник в Тверском межмуниципальном суде Москвы начался процесс по искам бывших заложников "Норд-Оста" к правительству Москвы. Пока подано всего восемь заявлений, но в ближайшее время их колличество увеличится - во вторник еще три человека заявили о своем намерении обратиться в суд. Подобных процессов в России еще не было. Ни после захвата заложников в Буденновске и Кизляре, ни после взрывов домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, ни после трагедии в подземном переходе под Пушкинской площадью люди не требовали от государства компенсации морального вреда. Адвокат заложников Игорь Трунов первым из российских юристов сделал шаг, множество раз описанный в американских детективах, - предложил пострадавшим представлять в суде их интересы абсолютно бесплатно, в надежде на победу. Перспективы этого громкого процесса пока туманны, но как минимум один результат уже есть. Иски заложников разделили российское общество. Кто-то считает, что требовать деньги от государства подобным образом аморально. Дргуие полностью поддерживают истцов и их адвоката: за беззаконие кто-то должен понести наказание. Хотя бы рублем. Четверо выживших заложников: дочь и отец Рябцевы, Светлана Генералова, Николай Любимов и родственники четырех жертв теракта Виктор Бондаренко, Лариса Фролова, Анна Бессонова и Петр Сидоренков требуют от столичных властей в общей сложности 7,5 млн долларов. Все - по миллиону, кроме последнего. Он почему-то оценил свой моральный ущерб в 500 тысяч. К 9.30 в суд прибыл адвокат потерпевших Игорь Трунов и представители правительства Москвы. Сами истцы в суд не явились. Участники процесса прошли в кабинет судьи, куда журналистов не пустили - предварительные слушания проходят за закрытыми дверями. Юристы совещались минут сорок. Первым навстречу телекамерам выскочил консультант правительства Москвы Марат Гафуров. Не обращая внимания на шквал вопросов, муниципальный чиновник, махнув полой пальто, резко ушел в сторону. Догнать его так никто и не смог. Чуть позже, выдержав театральную паузу, к журналистам вышел адвокат потерпевших Игорь Трунов. Хорошо поставленным голосом он принялся отвечать на вопросы. Выяснилось, что представители сторон во вторник только обсудили с судьей нюансы предстоящего процесса. Рассматривать иски восьми экс-заложников и родственников суд начнет 24 декабря. Судья отклонил ходатайство московской стороны о привлечении в качестве третьего лица столичного департамента социальной защиты. По словам адвоката, это было сделано, "чтобы не смешивать понятия материальной помощи и компенсации морального вреда". В качестве родственника подателя искового заявления прессе была представлена Анна Любимова, дочь побывавшего в заложниках 71-летнего сторожа Дворца культуры на Дубровке Николая Любимова: - Здоровье моего папы пришло в полную негодность. У него парализованы левая рука и часть лица. Никакой материальной помощи на лекарства нам не дают, в санаторий не отправляют. Его пенсия составляет 1900 рублей, а на лекарства в месяц мы теперь вынуждены тратить 1200-1500 рублей. До теракта он вообще не болел, а теперь фактически превратился в инвалида. Вопрос о сумме иска привел Анну Любимову в полное замешательство. - Вопрос не ко мне, вопрос к моему адвокату, - с трудом выдавила из себя Анна. Игорь Трунов тут же пояснил, что речь идет об одном миллионе долларов. Точкой отсчета он посчитал "прецедентную практику". Именно один миллион долларов удалось отсудить у "Новой газеты" председателю Краснодарского краевого суда Александру Чернову. 22 февраля этого года Басманный суд Москвы удовлетворил иск Чернова о защите чести и достоинства и возмещении морального вреда. По словам Игоря Трунова, теперь отечественная фемида должна показать, что обычный гражданин имеет в России такие же права, как и судья. Тем временем число бывших заложников, подающих иски к правительству Москвы, растет с каждым днем. - Пока я был в суде, мне в офис позвонили еще двое заложников и договорились о встрече, - заявил "Известиям" Игорь Трунов. - При этом речь шла не о юридической консультации, а именно о подаче иска. Можно сказать, что уже 10 человек требуют от московского правительства возмещения моральных страданий. Практика, когда адвокат рекомендует клиенту подать в суд на ту или иную организацию, обещая вести дело бесплатно, но затем взыскав определенный процент с выиграной суммы, для России пока нова. Правда, вопрос о материальном вознаграждении господин Трунов пока оставляет без ответа: - Сразу же после теракта на Дубровке наше адвокатское бюро пообещало всем заложникам бесплатную юридическую помощь. Я доктор юридических наук и "Закон о борьбе с терроризмом" знаю почти наизусть. Еще после московских терактов на Каширском шоссе, на улице Гурьянова и в переходе на Пушкинской площади я удивлялся, что жертвы не подают в суд, хотя у них было полное право сделать это. Поэтому я рекомендовал людям, обратившимся сейчас в наше бюро, требовать возмещения ущерба. Некоторые согласились. Я работаю абсолютно бесплатно. Данные о том, получу я какой-то процент от суммы иска в случае его удовлетворения или нет, составляют адвокатскую тайну. Однако идея судиться с государством нравится далеко не всем заложникам и их родственникам. Продюсер мюзикла "Норд-Ост" Георгий Васильев, все время просидевший в захваченном террористами зале, никаких исков подавать не собирается: - Мне такая мысль даже в голов не приходила. Я считаю себя не вправе требовать в такой ситуации у государства деньги. Не поддерживают подобную схему работы и многие юристы. Наример, известный московский адвокат Борис Кузнецов считает, что работа за процент от суммы иска противоречит адвокатской этике: - Я убежден, что адвокат должен работать только за гонорар, сумма которого не зависит от результата процесса. Однажды Майя Плисецкая, интересы которой я представлял в суде, предложила мне оставить себе деньги, полученные ею от одной газеты в качестве компенсации морального вреда. Но я отказался и предложил ей перечислить эти средства на благотоврительные цели. Родственники погибших на "Курске" моряков, с которыми я работаю, также подумывают о подаче иска к государству. Но брать с них какой-то процент мне не позволяет та самая адвокатская этика. Выдержка из Федерального закона о борьбе с терроризмом Статья 17. Возмещение вреда, причиненного в результате террористической акции (...)Возмещение вреда, причиненного в результате террористической акции, производится за счет средств бюджета субъекта Российской Федерации, на территории которого совершена эта террористическая акция, с последующим взысканием сумм этого возмещения с причинителя вреда в порядке, установленном гражданско - процессуальным законодательством (...) Российские судебные прецеденты Российские суды, определяя сумму компенсации морального вреда, зачастую берут цифры с потолка. Например, 29 января 2002 года суд Нижнего Новгорода обязал государство выплатить Любови Тумаевой 20 тысяч рублей за погибшего 8 января 1995 года в Чечне сына Сергея. По вине военных чиновников его тело было "перепутано" с телом другого погибшего солдата. Чужая семья захоронила Сергея под другим именем. Матери понадобилось 6 лет, чтобы доказать истину и похоронить сына дома, рядом с отцом, не пережившим его гибели. А спустя месяц по иску Николая Власова к Министерству внутренних дел с управления казначейства Минфина по Республике Марий Эл было взыскано 500 тысяч рублей. Это самая большая из сумм, когда-либо "отсуженная" Фондом "Право матери" в пользу родителей погибших в армии, и по сути первый случай признания государством своей вины перед гражданином, потерявшим сына на войне. 19-летний Станислав Власов, боец отряда армавирского спецназа, погиб в Дагестане 10 сентября 1999 года, попав под авиаудар федеральных сил, произведенный в результате ошибки наводчика. Эти процессы объединяет еще и то, что ни в одном, ни в другом случае истцы до сих пор не получили своих денег. Ответчики отказываются платить, всякий раз мотивируя отказ отсутствием средств. В августе 2002 года около шестисот родственников погибших в результате терактов 11 сентября подали иск в судебное управление города Александрия близ Вашингтона. Истцы требуют выплатить им около триллиона долларов компенсации за потерю членов семьи. Ответчиком должны стать правительство Судана, где в течение долгого времени жил Осама бен Ладен, семь банков, восемь исламских фондов и три члена саудовского королевского дома. Но, по словам родственников, главная их цель - не деньги, а наказание виновников трагедии. 23 октября 2002 года Европейский суд по правам человека удовлетворил иск нескольких военнослужащих, придерживающихся нетрадиционной сексуальной ориентации, к Великобритании за увольнение из британских вооруженных сил. Суд расценил это как нарушение прав человека пяти истцов, которые были уволены из армии по причине их гомосексуальных наклонностей. В своем постановлении суд обязал власти Великобритании выплатить каждому истцу по 30 тысяч евро за моральный ущерб, а также от 43 тысяч до 145 тысяч евро за понесенный ими материальный ущерб. Как вы относитесь к бывшим заложникам или родственникам погибших заложников, которые сейчас подают иски о возмещении ущерба? Владимир СУХАЧЕВ, юрист, старший советник юстиции, член Клуба "Известий": - Подавших иски понять можно, вот только к определению суммы компенсации нужно подойти трезво и разумно. Ведь когда в Чечне погибает наш солдат, то его родственникам выплачивают тысяч двадцать. Тогда получается, что и они имеют право подать огромные иски. Все-таки сумма должна быть соразмерной. И потом, мне кажется, в подобных случаях в роли ответчика должно выступать все-таки федеральное правительство. Ведь сам захват, угрозы террористов - все это было адресовано не Москве, а государству. Юрий БАГРАЕВ, адвокат: - Я считаю такую практику совершенно нормальной, поскольку в новом законе о борьбе с терроризмом предусматривается норма, позволяющая обратиться в суд за возмещением ущерба. У человека есть такое право, и он обязан его реализовывать. Наши соотечественники очень робко и неуверенно требуют обеспечения своих прав. Если бы люди были более активны и осведомлены об их правах, я думаю, было бы меньше ситуаций, когда эти права нарушаются. Олег БАСИЛАШВИЛИ, актер: - Мои симпатии целиком на стороне этих людей. Государство обязано охранять наши права, записанные в декларации ООН и в нашей Конституции. Если государство не выполнило своей главной обязанности по охране нашей безопасности и здоровья, то оно обязано возместить ущерб. Другой вопрос - суммы, в которые будет оценен моральный и физический ущерб. Но это должны определить компетентные органы. Виктор ГУДКОВ, генерал-майор, совет ветеранов МВД: - Я бы назвал требования бывших заложников одним словом - "хамство". Нельзя оценивать произвольно, требовать миллион долларов, по-моему, это торговля жизнями погибших. Кроме того, они забывают тех, кто их реально спасал. К государству можно обращаться после того, как местные органы власти не предложили никакой компенсации, или когда действительно трудно - потеря кормильца и т.п. Но подумайте, они требуют, как я слышал, миллион долларов от государства. Государство - это мы с вами, это наши налоги, рассчитываться будем именно мы. Юрий БОРЕЦКИЙ, кинорежиссер: - Я думаю, что какая-то компенсация жертвам теракта безусловно нужна, но должны быть разумные пределы. Это может быть ежемесячная пенсия или что-нибудь подобное. Если речь идет о больших суммах, то не было бы никаких вопросов, если бы их выплачивало чеченское правительство - ведь доказано, что именно чеченцы организовали теракт. Но при чем здесь я и остальные россияне, из чьих зарплат и пенсий будут выплачиваться эти компенсации. Анатолий ФОТ, инженер-физик, член Клуба "Известий": - Свое отношение к заложникам могу кратко выразить словами Михаила Михайловича Жванецкого: "Имеют право". Пусть такие вопросы решает правосудие.