Песни про тесто

"Иногда сигара - это просто сигара", - говаривал Зигмунд Фрейд. Процесс возврата базовых понятий к их исходным значениям - важнейший признак медленного выздоровления России. Собственно, одним из главных признаков нашей болезни была постоянная подмена понятий. Понятие "рокер", например, означало нечто вроде "вульгарный диссидент". Публицистика звала Русь к топору, литература пыталась исправить нравы, экономику просто переименовали в народное хозяйство, которое в свою очередь являлось синонимом слова "бардак" (не в том смысле, в каком мог бы трактовать последнее поклонник Зигмунда Фрейда). Из поколения в поколение, из века в век мы жили в стране, которая вышла из себя, как вышли из себя понятия, эту жизнь определяющие. Человека, вышедшего из себя, называют агрессивным, неадекватным, сумасшедшим. Мы жили в агрессивной, неадекватной, сумасшедшей стране. Наше буйное обращение с экономикой, политикой, корневыми, инстинктивными интересами людей привело к известным последствиям - страна серьезно ужалась в границах и добрый десяток лет мучительно меняет уклад. Шизофренический бред мании величия, когда "Третий Рим" пытался стать пастухом стада человеческого на пути к новой великой и радостной жизни, сменился годами предельного самоуничижения, комплексом неполноценности. Теперь эта вторая стадия бреда потихоньку сменяется смирением. Мы смиряемся, хотя и сопротивляясь, с простыми вещами: мир несовершенен, мы смертны, жизнь коротка, быть богатым и здоровым лучше, чем бедным и больным. Самые банальные истины оказываются откровением для миллионов людей, существовавших в перевернутом мире. Когда понятия становятся равными себе, мы приближаемся к исходной точке развития. Кухарка, изготовляющая еду так, что пальчики оближешь, куда милее кухарки, пытающейся управлять государством. Когда оперируют в операционной и едят в столовой, как того хотел булгаковский профессор Преображенский, тогда и наступает тот порядок или по крайней мере видимость порядка, которая только и может быть в нашей по определению неустроенной и хаотичной жизни. Усовершенствовать этот порядок гораздо труднее, чем сеять хаос под самым благородным и благовидным предлогом. Развитие идет скучно и нудно, но лихое идеологическое веселье на собственных и чужих костях нам слишком хорошо знакомо, чтобы продолжать этот путь. Россия, к великой радости, вступает в полосу долгосрочной скуки. Нам нужно писать скучные экономические законы и скучно добиваться их выполнения. Скучно защищать права собственности и чинить дороги, скучно ремонтировать теплотрассы и создавать политическую систему, при которой страна не дрожала бы при очередной смене правителя, гадая, "ху из мистер Следующий". Мы все равно не прогнемся под изменчивый мир, и не надо, чтобы мир прогибался под нас. В жизни всегда есть место подвигу, но нет большего подвига, чем каждодневная человеческая жизнь. Сам факт неизбежности смерти делает жизнь подвигом, а каждого из нас - героем. А у каждого героя есть своя роль - кастинг проводят обстоятельства, и очень страшно ошибиться в выборе. Найти достойную роль и достойно исполнить ее - задача, перекрывающая все прочие. Талантливо положить чувства, мысли или их отсутствие на музыку и слова, талантливо воспитывать детей или выращивать дыни, торговать компьютерами или играть в гандбол вполне достаточно, чтобы чувствовать себя человеком. Помогать людям развить в себе таланты, обеспечить условия, при которых умный и работоспособный человек будет зарабатывать больше, чем лоботряс и невежда, - вполне достаточно, чтобы чувствовать себя страной. К нам возвращается нормальное ощущение жизни. Оно кажется нам очень необычным. Больше нет авралов, мир не горит под ногами, не надо никого вести в светлое будущее из мрачного прошлого. От этого жизнь вовсе не стала бессмысленной или менее значительной. Мы все так же сомневаемся, грешим, каемся и умираем. Но теперь мы можем быть равными себе. Не больше, но и не меньше. А что вы думаете об этом?