Чем дальше в лес - тем меньше смог

Если подмосковные леса будут полыхать так же интенсивно, как всю минувшую неделю, в Москве и области может быть объявлена чрезвычайная ситуация. Собственно, первые особые меры были введены еще в среду. Правительство Москвы традиционно призвало автомобилистов поставить машины на прикол - все равно на Кольцевой ничего не видно вперед больше чем на 5 метров. Главный терапевт города на полном серьезе рекомендовал москвичам реже выходить на улицу, а если выходить, то с мокрой марлевой повязкой, закрывающей носоглотку. Центр медицинских катастроф получил приказ Минздрава России привести в полную готовность ожоговые отделения в городских больницах и приготовить все необходимые компоненты для ожоговых и надышавшихся дымом больных. Ближайший к Москве очаг возгорания торфяников находится в поселке Некрасовка, что за Люберцами. Фактически земля горит уже под ногами москвичей, потому что Некрасовка - часть Юго-Восточного округа столицы. Горят совхозный луг и люберецкие поля аэрации. Дым стелется по всей округе, окутывая окружающие поселок свалки. Ходить по горящему торфянику - развлечение не для слабонервных. Почва под ногами вдруг начинает прогибаться, гарь лезет в глаза и забивает ноздри. Из-под случайно свернутой кочки брызгами вылетает яркое пламя. О том, что находится под тобой, лучше не думать, там может оказаться трехметровый провал. Огонь на совхозном поле тушат бригада пожарных из Малаховки и пенсионерка Аида Щербакова. Если первые, не торопясь, поливают дымящийся торф водой из брандспойта, то Аида Александровна, не тратя ни минуты на досужие разговоры, пытается остановить расползающееся пламя обыкновенными граблями. Для нее совхозное поле - кормилец. Именно на этом лугу, вплотную примыкающем к многоэтажкам, пасутся шесть коз Аиды Щербаковой. - Поле мальчишки подожгли, многие видели, - говорит пенсионерка-огнеборец, провожая взглядом пожарную машину, направляющуюся к гидранту за очередной порцией воды. - Хулиганили, с увеличительным стеклом баловались, вот торф и загорелся. Он вообще-то и в прежние годы горел, но так - никогда. Уже вторую неделю дымится, ничего сделать нельзя. Да никто и не старается особо. Так, приедут, водичкой польют и уедут. Аида Александровна горящих торфяников побаивается, не далее как позавчера чуть не провалилась под землю. "Сама вроде не обгорела, а новые кеды пришлось выбросить: оплавились, - продолжает она печальный рассказ. - А вчера корова совхозная едва не сгорела. У нее копыто уже сантиметров на 50 вглубь ушло, но, видно, буренка жар почувствовала, подпрыгнула и припустила оттуда быстрее любого скакуна. Козы мои, те вообще от дыма плачут, пастись не хотят". От дыма страдает не только скотина. Горящее поле отделено от жилых домов лишь узкой полоской самодеятельных огородов. Несмотря на духоту, все окна и форточки в шестнадцатиэтажках на улице с призывно-наивным названием "Инициативная" плотно закрыты. "По утрам совсем плохо, -м нечем, над полем занавеска белая висит". Неподалеку дымятся поля аэрации, постоянный раздражитель обоняния некрасовцев. Там также дежурит пожарная бригада и также почти бесполезно. Зато место гораздо опаснее. Если местные жители не врут, то возле тлеющих отходов человеческой жизнедеятельности можно подхватить изрядную долю радиации. Единственная надежда на возможные дожди. Только продолжительному ливню под силу остудить плавящуюся землю. Нынешнюю ситуацию в Подмосковье многие сравнивают со знаменитыми пожарами 1972 года, когда огнем было уничтожено более 12 тысяч гектаров подмосковных лесов. - Сейчас пока обстановка спокойнее, - сообщил "Известиям" начальник отдела организации лесопользования Минприроды РФ Сергей Голобородко. - Хотя пожароопасный сезон еще не кончился, да и бороться с огнем теперь сложнее: во-первых, нет средств, во-вторых, примерно пятая часть лесов области сейчас находится на балансе предприятий и хозяйств, и лесной департамент их не контролирует. Там тушением занимаются службы МЧС. - У нас торфяники горят с каждым годом все чаще, - сообщил "Известиям" охотовед Орехо-Зуевского охотхозяйства Анатолий Савельев. - В этом году ягод много, и хотя въезд в леса был запрещен еще в мае, народ остановить сложно. Шлагбаумы на дорогах у нас есть, только закрывать их некому. Мы проводим время от времени рейды, вылавливая по лесу всяких грибников, даже штрафуем их, но всех не переловишь... В 72-м году, конечно, еще хуже было. Мне тогда 15 лет было, мы с отцом поехали в Ярославскую область порыбачить. Пару дней на острове пожили, потом лесники приехали, сказали, что пожары везде, и прогнали из леса. В Москву мы тогда, как в фильме про неуловимых мстителей, прорывались - вдоль железной дороги полыхало все. Приехали в Орехово-Зуево, там от дыма на полметра ничего не видно. В тот же день всех старшеклассников и студентов техникумов повезли на тракторах тушить торфяники: к трактору прицепляли помпу и ехали к пожарной канаве. Оттуда набирали воду, подъезжали к очагу и заливали все из шлангов. Из нашего техникума тогда двое погибло - девчонка и парень попали под огненный шквал (это когда загорается торфяная пыль над лесом) и, прячась от него, прыгнули в пожарную канаву. Так и задохнулись в дыму. А через день целый грузовик с солдатами в выгоревшую торфяную воронку провалился - их там человек тридцать было, тоже все задохнулись от дыма и пыли. Сегодня ситуация с пожарами в Подмосковье находится под личным контролем губернатора Мособласти Бориса Громова. При обладминистрации работает круглосуточный штаб, куда стекается вся информация. За последние сутки удалось потушить 87 гектаров огня, но горят еще сотни. Во время поездки в Шатурский район Громов дал нагоняй местному руководству, не предупредившему заранее население об опасности. В результате ни в одном из садоводческих товариществ не оказалось противопожарного инвентаря. Дачников из садоводств "Рассвет" и "Керва" пожар захватил врасплох. Огонь подобрался почти вплотную к домикам. Людям приходится с помощью обыкновенных пластмассовых ведр и лопат забивать пламя, чтобы оно не перекинулось на дома. - В городке стоит сильный смог, - жалуется Анатолий Павлов, житель Шатуры. - По утрам видимость - не больше 50 метров. Дым чуть ли не руками раздвигать приходится. А санэпидстанция успокаивает, мол, ПДК в пределах допустимых норм. К концу дня из-за этого запаха у меня раскалывается голова. Я знаю, что многие горожане страдают от головных болей. Самые сильные очаги возгорания в Шатуре - на месте бывших промышленных торфоразработок. Под землей полыхает больше 100 гектаров. Эти месторождения сейчас считаются "законсервированными". Однако никакого наблюдения за ними не ведется. По идее каждый участок, даже тот, на котором не ведутся работы, должен быть снабжен ирригационными системами - канавками с водой. Они были, но уже давно разрушены. Главы торфяных районов Подмосковья пожаловались Громову, что на содержание этих "душевых" просто не хватает средств. Зато средства - пока даже неясно, в каком объеме, - находятся на тушение пожаров. Вчера все руководство объединения "Шатура-Торф" отправили на тушение торфоразработок. В приемной предприятия "Известиям" рассказали, что сейчас горят "выработанные участки" на многих предприятиях объединения. - Торфяная разработка - это ровное футбольное поле, только че-о-рное такое, - просветили торфоразработчики. - На нем торфяная крошка около 15 мм в диаметре. Очень сухая - менее 40% влажности, то есть суше воздуха. Представьте себе: брошенный рыбаком окурок или спичка - и сразу происходит возгорание. Но на "рабочих" площадях возгораний нет, мы их "держим", горят заброшенные. По словам Юниса Мустафаева, начальника главного управления ГО и ЧС Мособласти, торфяные пожары предупредить практически невозможно. Мустафаев предложил кардинальные меры: залить торфяники водой либо купить установку, вызывающую искусственные осадки. Мэры районов в принципе не против затопления. Все равно эти земли нельзя использовать в сельскохозяйственных целях. Но природоохранники опасаются, что может нарушиться экологический баланс. Баланс не баланс, но вчера к вечеру Громов пообещал всем "погорельцам", что в бюджете Мособласти на будущий год в обязательном порядке будут заложены средства на создание за осень-зиму ирригационной системы торфяных болот в Шатурском районе Подмосковья, а во всех других - на проведение дренажных работ, чтобы уровень воды при торфодобыче не опускался ниже допустимого. В настоящее время, сообщил Громов, вода находится очень глубоко, торфяные слои обезвожены, в результате чего и возникают пожары. Кстати В центре отравлений Института скорой помощи им. Склифосовского "Известиям" сообщили, что случаев госпитализации людей, отравившихся продуктами горения при лесных пожарах, в этом году пока не было. Тем не менее посоветовали не выходить без особой нужды на улицу, а если беспокоит дым, закрыть окна или хотя бы занавесить их влажной тканью. Между тем при массовых пожарах, особенно при горении торфяников, весьма возможно повышение в воздухе концентрации окиси азота, моноокиси углерода (угарного газа), а также мелких частиц сажи. Окись азота - соединение, в норме участвующее во многих обменных процессах в организме, но повышенная его концентрация может вызвать раздражение глаз и дыхательных путей, у страдающих астмой - приступ. Однако ее количество в городском воздухе гораздо больше зависит от выхлопов проезжающих мимо нас автомобилей, чем от дальних пожаров, пусть даже и больших. Значительно опаснее угарный газ, который вызывает головную боль, тошноту, понижает уровень сахара в крови, что выражается в чувстве усталости и разбитости. А всего опаснее дышать воздухом с частицами сажи - ее Международное агентство по изучению рака (МАИР) отнесло к первому классу канцерогенов наряду с асбестом, бензолом и радоном. Поэтому, если есть возможность выехать в места, где пожарами не пахнет, лучше сделать это. Тем же, кто прикован к городскому смогу, при первых признаках отравления - головной боли, тошноте, звоне в ушах, потливости - стоит обратиться к врачу или вызвать "скорую". Татьяна БАТЕНЕВА А что вы думаете об этом?