"Христофор Колумб" с самокатами

Спектакль, судя по всему, рецензировать не придется - проект приостановлен. Между тем режиссерская экспликация Ильи Эпельбаума напичкана занятными театральными парадоксами. Оперная вампука настроила "Тень" на довольно дерзкие выходки. Покровители лиликанцев (кукольный народ, придуманный Эпельбаумом и Краснопольской) пришли в Большой театр со своим уставом. К оперной комической неразберихе прибавилась игра двойников, отражений и теней. Наиболее действенными фигурами могли бы стать оркестранты, размещенные на сцене. Замаскированные то под облака, то под деревья, то под грозных воинов, музыканты аккомпанировали бы спектаклю и в прямом, и в переносном смысле. А дирижер должен был не столько ведать музыкой, сколько изливать зрителям душу в современных лирических монологах, перебивающих кукольный мир старинной оперы. Куклы, конечно же, стали бы главными - Илья Эпельбаум хотел замаскировать под них детей. Оперные партии предназначались взрослым певцам, речевые сцены - драматическим актерам. Система опознавательных знаков, украшающих костюмы, не дала бы запутаться, кто есть кто. А дирижер время от времени манипулировал бы певцами, как настоящими куклами. (Не так ли каждый раз происходит в традиционной опере, когда герои, вместо того чтобы смотреть друг на друга, не сводят глаз с дирижерской палочки?) Итак, знатный испанец дон Гусман вместе с другом-наперсником Фолетом направился в индейские прерии искать пропавшую сестру. Донью Эльвиру похитил вождь местного племени Ацем. По дороге гранды влюбляются в сестер своего противника. Действие будоражат несколько битв гишпанцев с индейцами, но все кончается хорошо. Американцы носятся по сцене на самокатах, испанцы плавают на гигантском паруснике "Христофор Колумб". Действие разворачивается в трех планах. Дирижер, прикинувшийся вождем Ацемом, разводит "войска": "Оперных - налево, драматических - направо, кукольный шалаш - по центру!" Машинерия демонстрирует всевозможные чудеса - от извержения вулканов до падающего снега. Сцена превращается в корабль, на паруса проецируются фильмы об истории мировой цивилизации. Жаль, что зрители филиала Большого этой феерии так теперь, вероятно, и не увидят. Илья ЭПЕЛЬБАУМ, художник и режиссер: - Что заинтересовало вас в этой опере? - "Американцами" я занялся по предложению Петра Поспелова. Оперная вампука - материал чрезвычайно интересный. Индейцы Евстигнея Фомина, конечно же, не настоящие, картонные. Потому-то у нас и появились львы, жирафы, белые медведи: смешение всего и вся. Мы предлагали эстетику, довольно непривычную для Большого театра. Но, несмотря на изобразительную насыщенность, постановка могла бы быть очень дешевой - все на сцене строилось бы на палках да веревках. А идея "разделения труда" (за одного персонажа поют, играют и двигаются сразу несколько артистов), на мой взгляд, подходит для любой оперы. Певцы, за редчайшим исключением, в драматической игре не выдерживают никакой критики. А в "Американцах" диалогов больше, чем музыкальных номеров. - В вашем варианте появился персонаж, которого нет у Фомина и Крылова. - Мы решили привнести в старинную оперу современные эффекты, поставить спектакль в спектакле. Так возник Дирижер (я сделал предложение сыграть и написать его монологи Евгению Гришковцу). Кстати, настоящего дирижера в этом спектакле нет - оперы того времени игрались без капельмейстера. А что вы думаете об этом?