Пляшущие человечки

Экивоки для взрослых притаились даже в "Машеньке и медведе", представленной архангелогородцами. Режиссер Дмитрий Лохов и художница Елена Николаева затеяли игру в кукольный лубок. Яркие и простые штоковые марионетки забавно двигались, смешно говорили, снисходительно общаясь с кукловодами, то и дело выглядывающими из-за ширмы. В сказочный сюжет впутывались мелкие житейские подробности. Близорукий Медведь то и дело терял очки, в упор не видя, как мышка-малютка страдает от неразделенной любви. А проворная Машенька проявляла совсем не кукольную смекалку - вовсю верховодила ситуацией, весело продвигая сюжет к общему финальному переплясу. В архангельском спектакле тон задавала драматургия (автор пьесы Марина Мельницкая). А в "Спящей красавице" театра "Кукольный дом" важнее оказались изобразительные находки. Ради них сказку Шарля Перро совместили с мотивами средневековых баллад. И в спектакле появились единорог, паж-менестрель, лилии, чертополох и даже малый бестиарий (незадачливые женихи принцессы превратились в петухов и баранов). В "Спящей", придуманной художницей Татьяной Мельниковой и режиссером Александром Максимычевым, много богато одетых кукол, декораций ручной вышивки, красивой бутафории. Конечно, есть и многозначительные метафоры, далеко не равноценные по уровню. Так, за емкой и лаконичной аллегорией Времени (громадные руки ведьмы ткут зловещую паутину) следует длинная оратория Смерти, уныло прибирающей к рукам все живое. Камерный "Кукольный дом" - самый маленький театр, участвовавший в нынешней "Маске". За всех персонажей играет одна актриса. Элина Агеева говорила и пела на разные голоса, ловко орудуя множеством ниточек. Ее соперница по номинации "актер в кукольном театре" - Юлия Буланкина, наоборот, представляла спектакль большого стиля. "Щелкунчик и мышиный король" Игоря и Анны Игнатьевых из питерского Театра сказки - спектакль с пространствами и масштабами, совмещающий игрушечные, реальные и волшебные миры. Мари Юлии Буланкиной попадала в любой из них и во все одновременно. Актриса играла и девочку, и куклу, а фигурки из папье-маше пытались подражать людям. Превращения усилили страшноватые смыслы гофмановской повести и еще раз напомнили о тревожной двойственности кукольной природы. Ведь безобидные с виду игрушки вполне могли бы быть орудием какого-то черного мага. Очеловечиванием кукол занимается и Евгений Ибрагимов из Абакана. В "Якобе Якобсоне" он выступил как режиссер и художник, использовав наиболее пластичный вид театра - черный кабинет. В фигурках, придуманных Ибрагимовым, ничего кукольного практически не осталось. Серенькие человечки, живущие в корабельном трюме, пьянствовали и буянили, играли на гармошке и плясали, как заведенные. Девица легкого поведения заправски поправляла чулочки, кто-то деловито покуривал, кто-то чинил фуражку. Тут же были Гитлер, Ленин и Сталин. Вожди откалывали коленца, напоминая комиков из немых фильмов. А страсти вокруг пылали не шуточные. Речь в длинном и путаном "Якобе Якобсоне" велась, ни много ни мало, о гибели всего человечества. Герои попадали на дно морское, потом в рай. Не знающий, как спасти мир, Якоб Якобсон вешался на Древе Жизни. Картины "на земле", "в воде" и "на небе" пародировали традиционный вертеп, но пародия выглядела весьма примитивно. Претенциозная "притча для взрослых" превращалась в обыкновенный кукольный концерт в трех отделениях. Часовой статичный спектакль казался бесконечным, банальная мысль читалась сразу, дальше никак не развивалась. Самый не детский и не сказочный спектакль нынешней "Маски" оказался ее аутсайдером. Впрочем, у жюри по поводу "Якобсона" вполне может быть совершенно другое мнение. А что Вы думаете об этом?