Царь Берендей и Гималаи

Спектакль открыли жрецы бога Ярилы. Дюжие молодцы, загримированные под золотых фантомасов, строго контролировали таяние сугробов и перемещение ледовых глыб. По прозрачному полу ползала массовка, упакованная в целлофановую пленку. "Конец зиме, пропели петухи..." - без особого энтузиазма вещал хор, упрятанный в боковых ложах. Вообще-то в этом вступлении обычно хозяйничает Леший. Но теперь лес оказался ритуальным капищем, и волшебные существа исчезли за ненадобностью. Не оказалось на сцене и Весны с Морозом. Постановщик Валерий Раку решил, что этим абстрактным понятиям материализовываться совершенно не обязательно. Вокалистов Маргариту Некрасову и Валерия Гильманова посадили в оркестр, а Снегурочке пришлось общаться с родителями, пугливо озираясь по сторонам. Боязливость не оставляла героиню Марии Максаковой и в остальных сценах. И в слободке, и в царских покоях, и на вольном воздухе красавица вела себя одинаково - робко улыбалась и растерянно разводила руками. Юной продолжательнице знаменитой артистической династии было чему испугаться. Партия Снегурочки - одна из сложнейших в мировом репертуаре, без опыта и хорошей школы осилить ее невозможно. Молодая певица очень старалась, но в верный тон попадала нечасто. Впрочем, "между нот" то и дело проваливались и остальные партии. В вечер премьеры вся труппа "Новой оперы" оказалась, что называется, "не в голосе". Кто-то фальшивил чаще, кто-то реже, кто громче, кто тише - но "отличились" все. Равнодушный оркестр под управлением Евгения Самойлова умудрился вытравить все краски богатой партитуры Римского-Корсакова. Зато художник спектакля Семен Пастух (меломаны знают его по сценографии к "Семену Котко" в Мариинском театре, отмеченной "Золотой маской") не поскупился на яркие цвета. Особенно полюбился художнику красный. В глубине сцены то появлялся, то исчезал багровый солнечный диск. Алели тряпичные чучела птиц. По пунцовому полотнищу вышагивал царь Берендей (Марат Гареев), окруженный бритоголовой свитой. Ни дать ни взять - буддийский монах на вершине Гималаев. Восточные ассоциации дополняли странные телодвижения массовки. Будто жрецы и бирючи усердно осваивали гимнастику ушу. Не остались без танца и простые берендеи, проводившие Масленицу полупьяным косолапым топотом (хореограф Иван Фадеев). Прозрачная сцена светилась электрическими лампочками. В финале тающая Снегурочка, оказавшаяся жертвой богу Яриле, уплывала далеко-далеко и исчезала во тьме. А опера Римского-Корсакова начала "таять" с самых первых тактов своего существования в "Новой опере". И ни один мудреный спецэффект так и не смог отвлечь слушателей от безнадежно фальшивого пения.