Сами пришли

В понедельник утром в здании Генпрокуратуры появилась не слишком многочисленная делегация бизнесменов под руководством председателя РСПП Аркадия Вольского. Приехали они не на допрос и не по повестке - исключительно по собственному желанию. Таким образом просьба предпринимателей о личной встрече с генпрокурором Владимиром Устиновым была удовлетворена. Беседа продолжалась около двух часов. Прокуратуру обычно довольно общительные представители РСПП покинули молча, без комментариев. Идея личной встречи с Генпрокурором неделю назад была единодушно поддержана 23 из 27 членов бюро РСПП - они поставили подписи под письмом на имя генпрокурора. В понедельник на встречу с Устиновым отправились шестеро - Аркадий Вольский, Рубен Варданян ("Тройка-диалог"), Олег Киселев (холдинг "Металлинвест"), Владимир Щербаков ("Международный фонд инвестиций и приватизации"), Олег Дерипаска ("Сибирский алюминий"), Владимир Шахновский ("ЮКОС-Москва"). Состав участников должен был продемонстрировать, что действиями прокуратуры озабочены отнюдь не только те, кого привычно причисляют к олигархам (или признанным лидерам бизнес-сообщества - кому как больше нравится), но и не слишком известные широкой публике бизнесмены. Дабы снять все подозрения в том, что добровольный приход в прокуратуру является попыткой предотвратить принудительный. И в своем письме, и при "очной ставке" в прокуратуре предприниматели пытались провести ключевую идею - хуже всего не сам факт задержания тех или иных персонажей, а тот эффект, который они производят. При этом ссылаясь на чужой опыт: в большинстве стран крупные экономические расследования остаются строго конфиденциальными вплоть до суда. В случае огласки, убеждали члены РСПП, страдает презумпция невиновности - обвинения могут быть сняты, а клеймо нечистоплотности (и конкретной компании, и российской экономики в целом) все равно остается. Что очень не нравится партнерам и инвесторам, прежде всего иностранным. - Никто не захочет разговаривать с представителями крупных компаний, если их так легко можно превратить в пыль, - сокрушался перед визитом к прокурору Владимир Щербаков. Но Генпрокуратура, по словам ее высокопоставленного сотрудника, изначально воспринимала стремление предпринимателей к разговору только как попытку давления на следствие по делу руководителей компании "СИБУР". Такие действия, по мнению собеседника "Известий", в принципе были обречены на провал: если арестованных менеджеров и выпустят под подписку о невыезде, то это решение никак не будет связано с теми или иными действиями бизнес-сообщества. В неофициальных разговорах подчиненные Владимира Устинова шутили: "Встреча прошла в теплой и дружественной обстановке", намекая, что генпрокурор согласился принять представителей РСПП лишь из уважения к Аркадию Вольскому. По поводу конфиденциальности рассследований и экономического ущерба имиджу России, который неибежно наносится громкими арестами, собеседник "Известий" в Генпрокуратуре заявил: - Где был РСПП, когда мы расследовали другие громкие экономические дела? Например, дело "Аэрофлота" или дело "Медиа-моста". Когда арестовали Гусинского, руководство РСПП не просило о встрече с генпрокурором. Хотя, если говорить о международном имидже России, эти расследования нанесли нам куда больше ущерба. Представители РСПП, в частности, Аркадий Вольский, ограничились весьма скупым и весьма дипломатичным комментарием: - Прокурор однозначно разделяет заботу бизнеса о формировании благоприятного инвестиционного климата. После этого следует вполне предсказуемое "однако" - в разумных, по мнению прокуратуры, пределах, и исключительно с соблюдением требований законности в экономической сфере. В принципе у РСПП есть все основания называть эту встречу "удовлетворительной" - встреча состоялась, ответы на заданные в письме вопросы получены. Правда, оказались они не совсем такими, как ожидали предприниматели. РСПП предлагал поручительство за задержанных Якова Голдовского и Евгения Кошица ("они не представляют общественной опасности и не стремятся скрыться") - прокуратура отвечала, что ни в чьих поручительствах не нуждается и считает выбранную меру пресечения вполне обоснованной. Предприниматели просили правоохранителей действовать помягче и учитывать экономический аспект - прокуратура отвечала, что и так его учитывает, спасая капиталы от бегства, а компании - от потери активов. В частных беседах предприниматели признаются, что не слишком верят в абсолютную независимость прокуратуры, что, возможно, судьбу менеджеров "СИБУРа" стоило бы обсуждать не с Владимиром Устиновым, а с главой "Газпрома" Алексеем Миллером. Порой предпочитая облекать свои подозрения в форму цитат: "Сосед ученый Галилея / Был Галилея не глупее, / Он знал, что вертится земля, / Но у него была семья". Члены РСПП решили провести опыт общения с прокуратурой с парадного входа - и получили вполне парадный ответ. Хотели бы вы встретиться с генеральным прокурором? Александр ОСЛОН, глава общероссийского общественного фонда "Общественное мнение": - Я никогда не против с кем-нибудь повстречаться, поскольку моя профессия и состоит в том, чтобы разговаривать с людьми. В случае такой встречи можно было бы поговорить, например, о каком-нибудь необходимом социологическом исследовании. За десять лет я уже отвык бояться кого бы то ни было. В том числе и людей, обладающих властью. Георгий ЖЖЕНОВ, актер: - Мне? Зачем? Я в своей жизни столько прокуроров видел! От генерального прокурора я, к счастью, пока ничего бы не хотел. Потому что он прокурор, а следовательно, является обвинителем, точно так же как адвоката я всегда ассоциировал с защитой. С обвинителем мне нет нужды для встречи. И еще одно: всегда в моей жизни, когда суд решал какой-то вопрос, для меня прокурор всегда выступал обвиняющей стороной. Так на всю жизнь и засело. Алексей МИТРОФАНОВ, депутат Госдумы, фракция ЛДПР: - У меня вообще-то и так есть возможность встречаться с генеральным прокурором. Конечно, не в качестве обвиняемого. Но у меня есть вопрос, который мне хотелось бы ему задать: как он относится к всеобщей экономической амнистии? Я имею в виду амнистию по хозяйственным делам, которые были возбуждены в России за последние десять лет. Экономическое законодательство часто менялось: то, что было можно, потом становилось нельзя. И государство должно как-то урегулировать этот вопрос. Юлия РУТБЕРГ, актриса: - Я никогда не переступала порог заведения, где мне нужно было бы беседовать с прокурором. Я всегда стараюсь не судить и надеюсь не быть судимой. Поэтому для меня прокурор - страшная профессия. Это человек, каждое слово которого должно быть взвешено, так как от него зависят судьбы людей. Я не сделала ничего такого, что могло бы меня привести на встречу с ним, и видеться с ним мне не хотелось бы. Это все равно разновидность Понтия Пилата. А я себя не считаю Иешуа. Только в крайней степени, когда находишься на грани, можно заглянуть в глаза Понтия Пилата. Петр МАРЧЕНКО, ведущий НТВ: - Прокуратура делает свое дело. С профессиональной точки зрения прокуратура наблюдает за законом, а я наблюдаю за прокуратурой. Я не думаю, что генпрокурор смог бы объяснить мне те вещи, которые я не понимаю, искренне и честно. Например, некоторые особенности дела Пасько, вопросы относительно прежних дел с НТВ. Почему Генеральная прокуратура не объявит Березовского в розыск, хотя представители ФСБ говорят, что у них есть все доказательства? Вот лишь некоторые вопросы к прокуратуре и к генпрокурору в частности. Я понимаю, что честного ответа на них не получу, если только это будет приватная встреча... А главное, всем известно, что прокуратура говорит тогда, когда ей хочется. Вот если бы она говорила тогда, когда хочется нам...