УЛИЧНАЯ ДЕСЯТИНА

Сборщики пожертвований на восстановление или реставрацию храмов заполонили общественный транспорт крупных городов. Иные считают их всех мошенниками, а богобоязненные от греха подальше полагают, что лучше все-таки дать, чем отказать. - К таким людям нужно относиться очень осторожно, - говорит "Известиям" секретарь по взаимоотношениям церкви и общества отдела внешнецерковных связей Московской патриархии протоиерей Всеволод Чаплин. - Как правило, они вообще не имеют отношения к церкви. Они работают на собственный карман или на криминальные структуры. Среди них встречаются священники, лишенные сана, раскольники, которые действуют от лица псевдоцерковных группировок. - Такие нечестные, недобросовестные люди, которые собирают деньги якобы на храмы, были во все времена. Достаточно вспомнить пушкинского "Бориса Годунова" и двух жуликоватых монахов - отца Варлаама и отца Мисаила, - говорит "Известиям" протоиерей Михаил Ардов, клирик Русской православной автономной церкви, настоятель храма Великомученика Николая Второго в Москве. - Понятно, что в наше время полнейшего оскудения веры в Бога и заката христианства - можно сказать, что мы живем в постхристианскую эпоху, - таких людей стало гораздо больше. Я сам никогда не подаю им, хотя среди них могут быть и честные люди. Самое главное, оповещать людей как можно шире, чтобы они не отдавали свои деньги жуликам. Так как же поступить человеку, у которого просят на благое дело? Отличить честного сборщика от поддельного совсем нетрудно. Настоящий сборщик, действующий в мире и согласии с церковью, должен иметь при себе два документа - благословения архиереев двух епархий. Той, от которой он ведет сбор, и той, на чьей территории это происходит. В дополнение должен быть договор о сборе пожертвований, заключенный с метрополитеном. На ящиках для пожертвований должны стоять печати приходского совета. Обязателен точный адрес храма. Желательно - его фотография и телефон. Чтобы люди знали, куда конкретно пойдут их деньги, и при необходимости могли связаться с нуждающимся в реставрации объектом напрямую. Если сборщик нацепил на грудь священнический крест, это гарантия, что перед вами обыкновенный проходимец. На самом деле священникам и монахам постановлением архиерейского собора от августа 2000 года возбраняется собирать пожертвования. Настоящие сборщики - это либо благочестивые миряне, либо послушники. Лжесвященников и лжемонахов теперь редко встретишь неподвижно стоящими вдоль стен. Милиции известны все точки, где "ставленники патриархии" собирают пожертвования по договору с метрополитеном. Гонимые стражами порядка, "братья" и "сестры" вынуждены фланировать по вагонам. Правда, в переходе между "Лубянкой" и "Кузнецким Мостом" стоят попеременно то юноша, то девушка, то немолодая женщина, ряженные в монашеские одеяния. В руках - железный ящичек с крестом и маленьким замочком. Адреса храма на ящичке нет, печати тоже. Да и сами храмы, на которые принимаются пожертвования, сборщики называют разные. Девушка, представившаяся корреспонденту "Известий" как сестра Фатинья, утверждает, что помогает храму Рождества Богородицы в Екатеринбурге. Данная сестра дежурит в вечернее время, сменяя другую "монахиню", которая ведет сбор на храм Николая Угодника в городе Арзамас-2. В ответ на вопрос "Известий", какие документы необходимы сборщику, женщина назвала лишь разрешение от метрополитена. А вот у Николая Петровича Головлева все нужные документы имеются. Он благочестивый мирянин, собирает пожертвования на храм Николы Заяицкого, который стоит на Раушской набережной в Москве. - Большевики разогнали приход, настоятель отец Василий был расстрелян в 1937 году. Храм передали Мосэнерго. Там был сделан цех по ремонту масляных трансформаторов, - рассказывает Николай Петрович. - Посреди храма были проложены рельсы, по ним ходили вагонетки. У алтаря стояла емкость с трансформаторным маслом! С 1993 года идет восстановление. За 6 лет подняли колокольню. Сейчас уже и правительство Москвы помогает, но все равно денег не хватает. Чтобы построить звонницу, нужно 2 миллиона рублей. Я закончил курсы звонарей и буду служить в этом храме. Только пока я звонарь без колоколов. Николай Петрович стоит у выхода из метро "Пушкинская". Его многие уже знают. Он здесь как полпред церкви: некоторые даже подходят советоваться, жалуются на жизненные проблемы. Николай Петрович не берет на себя лишнего: перенаправляет заблудшие души к батюшке. На вопрос, нужно ли бороться с недобросовестными сборщиками, он отвечает так: - По житию апостола Фомы, все деньги, которые люди жертвуют, идут за гроб. А за обман, если Божьи деньги пущены не на Божье дело, человек будет отвечать перед самим Господом. Протоиерей Всеволод ЧАПЛИН, секретарь по взаимоотношениям церкви и общества отдела внешних церковных связей Московской патриархии: - В России 3-4 тысячи храмов находятся в процессе восстановления. Пожертвования - основной источник средств, идущих на реставрацию. На храмы жертвуют не только люди, но также крупные предприятия и организации. Деньги, которые собираются в метро и на улицах, - нулевой процент в этой сумме. То, что миряне собирают пожертвования, одевшись в подрясники и рясы - странное явление. Одеждой священнослужителей они вводят людей в заблуждение. Еще страшней, когда самозванцы, безграмотные в церковной жизни, дают людям духовные советы и принимают исповедь. Иногда они даже совершают крещения, венчания и отпевания. Я считаю, что человеку лучше прийти с пожертвованием непосредственно в храм, не опасаясь, что жертва окажется в руках нечестных людей. Ведь даже печать и документы можно подделать. Подаете ли вы милостыню? Сергей БУНТМАН, заместитель главного редактора радио "Эхо Москвы": - Я подаю. Потому что они просят. Сложнее, когда стоит толпа просящих, их может быть более пятидесяти человек. Но если есть средства, то все равно подаю. Всегда даю подходящим к машине инвалидам. Мне кажется, что раздумывать, обманывают меня или нет, когда люди подходят с табличками "У меня умирает сын" или что-то похожее, это уже не по-человечески. Я подаю, а трата этих денег уже на их совести. Георгий МАМИКОНОВ, солист группы "Доктор Ватсон": - Раньше, когда я ездил на метро, то почти всегда подавал музыкантам, из профессиональной солидарности - коллеги все-таки. Тем более что большинство из них играют на удивление прилично, а то и просто хорошо. А когда слышал, что музыканты фальшивят, - тоже подавал, из профессионального сострадания. Другим - цыганам в аэропорту, калекам у светофора - никогда не подаю. Я, к сожалению, знаю эту систему и сразу отворачиваюсь. Никита ВЫСОЦКИЙ, директор Благотворительного фонда Владимира Высоцкого: - Сложный вопрос. Да, я подаю. Наверно, потому, что у меня есть возможность в данной ситуации им помочь. Какого-то принципа - этому дам, а этому не дам - у меня нет. Если даю, то всем. Для меня не важна дальнейшая судьба этих денег. И отношение к людям, просящим подаяние, - сострадание, небольшая жалость, ведь у каждого может сложиться критическая ситуация. Евгений БУНИМОВИЧ, депутат Мосгордумы: - Сложный вопрос. Естественно, в первую очередь увидев попрошаек вспоминаешь о том, что это разветвленная сеть бизнеса, в которой только небольшая часть заработанных средств идет нуждающимся. Другая сторона - моральная. Мимо просящих бабушек или детей пройти сложно, им я почти всегда подаю. Хотя, я думаю, что лучше давать деньги на строительство или поддержку приютов, чем милостыню.