Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Примерно пять лет в экспертной среде идет постоянный спор о том, где радикализируются среднеазиатские трудовые мигранты — дома или уже в России. Насколько можно судить, тысячи среднеазиатов, в том числе из числа трудовых мигрантов, откликнулись на призыв ИГ (террористическая организация, запрещена в РФ) и поехали в его квазигосударство, которое в середине десятилетия существовало на части территорий Сирии и Ирака. А потом, когда в 2016 году группировка, уже теряя территории, призвала своих сторонников совершать теракты в странах пребывания, на этот призыв был немалый отклик.

При расследовании резонансных терактов выявлялись среднеазиатские следы, и они вели к подпольным ячейкам, ранее незаметным. Неминуемо возникает вопрос — как это понимать? Это «отдельные явления», относительно немногочисленные, с учетом того что в России постоянно находятся миллионы трудовых мигрантов из Средней Азии — граждане Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана? Или это только вершина айсберга, а на самом деле сети, распространяющие радикальные идеи и объединяющие тех, кто поддался их влиянию, опутали значительную часть трудовых мигрантов? И почему среднестатистические гастарбайтеры, которые, казалось бы, должны всё свое время и энергию посвящать работе, вдруг оказываются подвержены этим идеям?

В самих государствах Средней Азии проводят исследования, которые сводятся к тому, что радикализация происходит в России. Указывают на тяжелые условия труда, многочисленные коррупционные проявления в отношении мигрантов и другие проблемы — мол, все это толкает гастарбайтеров в сети радикалов.

В России же ученые проводят свои исследования, которые указывают на всё те же причины (бедность и коррупцию прежде всего), но только в странах происхождения трудовых мигрантов, и делается вывод, что радикализация происходит там, а в РФ приезжают уже готовые к общению с экстремистами, если не ищущие его, элементы. На основе своих исследований первые утверждают, что надо или значительно улучшить условия труда мигрантов, или как можно жестче их контролировать, а для этого плотнее взаимодействовать с правоохранителями их родных стран и, может быть, даже дать им доступ для работы с землячествами на территории России, так как они, мол, лучше понимают «специфику».

Российские специалисты справедливо видят за обоими аргументами интересы — коррупционные или просто экономические — властей «стран-экспортеров» мигрантов. Здесь полагают, что корень проблем — в странах происхождения трудовых мигрантов и для их решения надо больше взаимодействовать с Россией. А в этом уже среднеазиатским властям видится попытка РФ расширить влияние в их странах. Такое «перетягивания каната» становится традиционным.

Но для меня в этой проблеме важнее совсем другое — социокультурный и ментальный контекст, который в значительной степени определяет способность общества устоять перед исламистскими идеями.

Начнем с комичного. К знакомому ашхабадскому интеллигенту «советского разлива» приехал в гости очень дальний родственник, и пошел этот сельский подросток в уборную. А там у советского интеллигента как раз была одна из «фиг в кармане» — стояла на полочке «Рухнама». Эта впервые опубликованная в 2001 году книга официального авторства первого президента Туркменистана Сапармурата Ниязова вплоть до его смерти в 2007 году, и немного после нее, была центральным элементом внутренней и внешней пропаганды Туркменистана. Она считалась обязательной к изучению на всех уровнях системы образования. Нет, советский интеллигент не вырывал из нее странички, просто он к ней относился с юмором.

Так вот, отрок выскочил из уборной как ошпаренный, он наотрез отказался справлять нужду там, где стоит «Рухнама». Кто-то скажет: если убрать интеллигентский скепсис, то честности мальчишки можно отдать должное. Конечно, можно. А для ответственных за внутреннюю пропаганду он вообще мечта, полностью лояльный. Но зададимся вопросом: разве в такую личность — в конечном счете, способную выдавать только очень простые вопросы и принимать только очень простые ответы — можно влить только внутреннюю пропаганду?

В начале 1990-х интеллигенция центральноазиатских государств искала пути, как влиться в мировой контекст при разрушении большого советского социокультурного пространства (у которого были свои, и совсем не маленькие, идеологические перегибы, но в целом оно было модернистским). Значительная «самоэкзотизация» — как у ферганской поэтической школы или у «азиатского Кустурицы», таджика по происхождению, Бахтиёра Худойназарова — не была их сутью, а скорее художественным приемом, необходимым, чтобы привлечь внимание. Они претендовали на производство смыслов, достаточно сложных, чтобы стать частью мирового социокультурного контекста. Как «экзотика» они своим властям еще были нужны (международные награды и интерес иностранцев), также они были нужны как местные грамотеи — ту же «Рухнаму» писали люди интеллектуальные и не без «фиги в кармане». Но как независимые производители смыслов, пусть даже не политических, — категорически нет.

В результате пропаганда для поддержания порядка и лояльности стала опираться на такие идеи и такой социокультурный контекст, которые недостаточно конкурентоспособны во внешнем мире. Не может пропагандистский идеологический «новодел» (пусть даже с отсылками к истории) устоять в открытой конкуренции с идеями, в том числе экстремистскими, за которыми сила долгой традиции и современная социальная инженерия.

Сильно перефразируя известную максиму — «не хотите кормить свою армию, будете кормить чужую», можно сказать так: не хотите иметь дело со своим сложным обществом, с вашим простым обществом будут иметь дело другие. Для государств Средней Азии это тем более справедливо. Как мусульманские общества, где религиозный фактор растет, они просто не могут быть полностью идеологически закрыты. Особенно в эпоху интернета и социальных медиа. И тем более в тех случаях, когда значительная часть населения уезжает на заработки за границу.

Автор — эксперт клуба «Валдай», доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России, член Совета по внешней и оборонной политике. Примет участие в X Азиатской конференции клуба «Валдай», которая пройдет 10–11 ноября в Самарканде

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Прямой эфир

Загрузка...