Разбивать — слово неоднозначное. Оно имеет два противоположных по направленности значения: разрушать и создавать, — например, парк. Сейчас в России садово-парковый период: в Москве недавно создали «Зарядье», в Петербурге готовятся разбить парк на берегу Малой Невы против Пушкинского Дома. Так уж сложилось, что многие начинания в нашей стране расходятся волнами — от столиц до самых до окраин. Не сомневаюсь, что это только начало движения. После всего, что мы в нашей истории разбили и разрушили, стремление разбивать парки можно только приветствовать.
Говоря о семантике садов и парков, можно вспомнить о связи сада с Раем. Именно в саду человечество провело свое лучшее время — с той, правда, оговоркой, что времени в нашем понимании в Раю не было. Не думаю, что создание парков вернет нас к райскому состоянию, но само стремление разбивать сады лежит в правильном направлении. Замечательную книгу о садово-парковом искусстве написал Дмитрий Сергеевич Лихачев, научные интересы которого не ограничивались литературой.
В обеих столицах новым зонам отдыха отданы лучшие места — соответственно, у Кремля и Петропавловской крепости. В сущности, идея парка у Малой Невы не является новой. Еще в дореволюционное время в Петербурге разрабатывался план создания садово-паркового пояса, начинающегося на Петровском острове и оканчивающегося у Троицкого моста. Несчастья, свалившиеся на нашу страну в XX веке, эту идею похоронили. На пространство между Тучковым и Биржевым мостами вторглись два малопривлекательных сооружения — Институт прикладной химии (ГИПХ) и спортивно-концертный комплекс «Юбилейный». Химический институт к тому же захватил всю прибрежную территорию, не допуская даже мысли о том, что здесь могла бы быть набережная.
Случилось, однако же, невероятное: несколько лет назад прикладную химию, словно порошок из стиральной машины, из центра города вымыло. Появилась реальная возможность вернуться к забытой идее паркового пояса — по крайней мере, частично. Впрочем, история ГИПХа вселяет надежду на то, что в один прекрасный день мы увидим на низком старте и спорткомплекс «Юбилейный».
С появлением нового петербургского парка возникла и проблема его наименования. Если быть точным, то эта проблема возникла несколько раньше — вскоре после смерти Дмитрия Сергеевича, когда забрезжила идея отвоевать у химиков хотя бы набережную. Этой набережной сотрудники Пушкинского Дома предложили дать имя Лихачева. Мы с коллегами присутствовали тогда на заседании городской Топонимической комиссии.
Основания для такого выбора нам виделись в следующем: Дмитрий Сергеевич Лихачев — бесспорно, один из самых известных петербуржцев. Велики его заслуги не только перед нашей культурой, но и российской жизнью в целом. Может быть, благодаря его тихому голосу в эпоху перемен мы избежали гораздо худшего сценария развития. Окна кабинета Дмитрия Сергеевича в Пушкинском Доме выходили как раз на предполагаемую набережную, так что ее название было бы не абстрактным «увековечением памяти» — в основе этого лежала бы реальная связь человека и места. Можно вспомнить и о том, что в стоящий рядом Князь-Владимирский собор Лихачев ходил в блокаду. В этом соборе его и отпевали.
Что же касается «увековечения памяти» Дмитрия Сергеевича в городе, то сделанное в этом направлении нам, его сотрудникам и ученикам, казалось (и кажется) не соответствующим его заслугам перед Россией. Именем Лихачева названа небольшая площадь, которая на самом деле — не площадь, а площадка, съезд с Биржевого моста. На этой площадке нет ни одного дома, адрес которого включал бы его имя.
К нашему предложению Топонимическая комиссия отнеслась тогда прохладно. Одним из контраргументов было несколько экзотическое заявление о том, что если на набережной будет построено что-то неподобающее (в те годы выбор здесь был довольно большим), то это будет дискредитировать имя Лихачева. Я предложил было простой и рациональный выход: не строить ничего неподобающего. Но это возражение не было услышано.
Между тем, сфера неподобающего тогда катастрофически разрасталась. Вопреки всем градостроительным принципам Петербурга был возведен так называемый петербургский Монблан — китчевое сооружение, нанесшее непоправимый урон великим петербургским горизонталям, которые Лихачев называл «небесной линией города». При его жизни Монблан бы построить не посмели, как не посмели после его вмешательства сделать гостиницу «Ленинград» (сейчас «Санкт-Петербург») на пять этажей выше.
Теперь речь идет о наименовании парка. Этот вопрос вполне демократично решается голосованием в интернете — хотя статус этой акции пока не вполне ясен. Предложено множество вариантов, из которых будет выбрано название. После первых дней голосования лидируют «Тучков буян» (27%), «Петроградский» (11%) и «Невский сад» (10%). Есть несколько романтических названий: «Сердце Петербурга», «Пальмира», «Парадиз».
«Парк Лихачева» получил пока только 2% голосов. Кстати говоря, я бы предложил здесь еще подумать. В свое время Дмитрий Сергеевич отмечал, что русской топонимической традиции более свойственны названия в форме прилагательного. Это замечание было сделано им поводу улиц, но в равной степени оно касается и садово-парковой сферы: Александровский парк, Румянцевский сад, Юсуповский сад. В этом ряду мне представляется вполне логичным появление Лихачевского парка.
Приветствуя интернет-голосование сограждан (какой бы статус этот опрос не имел), я бы хотел, чтобы демократизм сочетался в нем с исторической памятью. Памятью о человеке, защищавшем «небесную линию». Не только в архитектуре — в жизни каждого из нас.
Автор — писатель, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинского Дома), член Совета по культуре при президенте России
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
