Сегодня исполнилось бы 85 лет народному артисту РСФСР, художественному руководителю Театра имени Рубенса Симонова, лауреату госпремии России Вячеславу Анатольевичу Шалевичу. Актеру с большой буквы, истинному вахтанговцу, отдавшему родному театру многие годы жизни. Мне посчастливилось быть с ним близко знакомой, выходить на сцену и наблюдать его невероятную харизму. Партнерствовать с таким актером, с таким мощным человеком и потрясающим профессионалом — большая честь.
Ни для кого не секрет, что все роли, которые Вячеслав Анатольевич играл в кино, вдохновляли и влюбляли в него женскую аудиторию всего Советского Союза. Еще с детства помню, как моя мама с удовольствием смотрела по телевизору любую картину с его участием. Фильм «Три тополя на Плющихе» или сериал «Семнадцать мгновений весны», где у него был яркий эпизод, прекрасные картины о буднях милиции — каждая работа Вячеслава Анатольевича находила отклик у зрителей. А когда он был в своей золотой поре — импозантный, с серебристыми волосами, то сердца поклонниц при виде его на экране бились чаще.
Мы познакомились с ним во время репетиций спектакля «Чайка». Я тогда была молодой актрисой, недавно окончившей Щукинский театральный институт, а он — уже состоявшийся артист, любимец публики. Когда мы разбирали роли, то придумали между нашими персонажами — Полиной Андреевной и доктором Дорном — тайную связь, мол, они когда-то питали друг к другу нежные чувства, но жизнь их развела. Это было как ветерок. Какое-то эхо любви, которое мог создать только Чехов. В этих разговорах о будущем спектакле мы обнаружили с Вячеславом Анатольевичем общее чувство юмора, понятный нам обоим птичий язык актеров...
А как гордилась моя мама тем, что я выхожу с ним на одну сцену! Когда она видела наши совместные фотографии или слушала мои рассказы о репетициях и спектаклях с ним, то часто плакала. За этими слезами скрывалось восхищение любимым артистом и гордость за дочь. Ее трогательная реакция была мне наградой.
Помню, однажды мы пришли в театр с Вячеславом Анатольевичем заранее. Я подсела к нему за столик в нашем служебном кафе, мы пили чай, почти не беседовали. Я обратила внимание, что Вячеслав Анатольевич настроен на философский лад. И вдруг он с горечью произнес: «Да, театр умер». Я всколыхнулась: «Почему? Отчего вы так говорите?». Он посмотрел на меня снисходительно и через паузу добавил: «Романов в театре больше нет». Я замерла, потому что услышала, поняла то, что он хотел сказать. Поинтересовалась, почему же так происходит? «Жизнь ускорилась, — пояснил он. — Некогда остановиться, посмотреть друг другу в глаза. Сердце уже не падает, потому что время бежит». Я не могла возразить, потому что как младшая коллега не имела на это права, но подключилась к этому философскому чувству, и оно было очень кстати, когда мы пошли играть чеховскую пьесу...
Он долгие годы возглавлял Театр имени Рубена Симонова, и мне даже сложно представить, как ему удавалось совмещать столько дел — играть на сцене, сниматься в кино и руководить театром. Впрочем, он умел довольно четко проводить черту между Шалевичем-артистом и Шалевичем-худруком. Сейчас вахтанговцы тесно связаны с этим пространством благодаря нашему художественному руководителю Римасу Туминасу и директору Кириллу Кроку, которые после ухода Вячеслава Анатольевича взяли театр под свое крыло, сделали реконструкцию и открыли Симоновскую сцену.
Вячеслав Шалевич был любим коллегами и зрителями. Это тоже особый человеческий талант: уметь всех располагать к себе и влюблять. А еще он обладал той уникальной советской закалкой артиста, которой сегодня мало кто может похвастать...
Автор — заслуженная артистка России, актриса Театра имени Вахтангова
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
