Маль по Малю: беседы с великим режиссером вышли на русском
На русском языке вышли «Беседы с Луи Малем» — главный источник информации о творчестве французского классика. В оригинале книга журналиста Observer Филипа Френча называлась Malle on Malle и была впервые опубликована в 1992-м, еще при жизни режиссера. В переиздании 1996 года добавились небольшие беседы про последние два фильма Маля. Эта редакция спустя почти четверть века добралась и до нашей страны.
Луи Маль — из числа тех режиссеров, о которых говорят «легенда». Его «Лифт на эшафот» и «Любовники» — золотой фонд кино 1950-х. Маля часто причисляют к «новой волне» и упоминают в одном ряду с Трюффо, Годаром, Шабролем, но он утверждал, что всегда держался в стороне. «Это был очень тесный круг, они были друзьями, работали вместе как критики, помогали друг другу снимать короткие метры, затем — полные. Они действительно были сплоченным коллективом. Я никогда в их круг не входил, но всех хорошо знал. Нас объединяла любовь к кино, все относились к кинорежиссуре очень серьезно», — вспоминает Маль.
Раздел в книге, посвященный этому периоду, — один из самых увлекательных. Помимо молодых товарищей Маль описывает и своих старших коллег — Робера Брессона, у которого недолго работал ассистентом, и Жак-Ива Кусто, подарившего Малю путевку в большое кино. Их совместный фильм «В мире безмолвия» завоевал сразу две главные мировые кинонаграды: «Оскар» и «Золотую пальмовую ветвь» Каннского фестиваля — уникальный случай для 23-летнего дебютанта. «За что же Кусто взял вас?» — спрашивает Френч. — «За то, что я умел плавать», — признается Маль.
В такой интонации — честной и спокойной, без пафоса и рефлексий — выдержана вся книга. Здесь почти нет подробностей о личной жизни или каких-то острых моментов, будь то обвинения в адрес коллег, критика чужих работ или политические высказывания. Речь идет только о кино самого Маля. Он последовательно комментирует всю свою фильмографию, рассказывает обстоятельства создания той или иной картины, иногда признается в неудачах.
«Взломщики» были забыты мгновенно — и поделом, должен сказать. Это был чудовищный провал, и все сразу стали делать вид, что этого фильма не было», — иронизирует режиссер, вспоминая ленту 1984 года. Впрочем, куда чаще он говорит о своих работах с удовлетворением и гордостью. Немудрено: его карьера — редкий пример, когда практически все замыслы удалось воплотить, в нужный момент находились средства и отличные соратники, а зрители и критики оценивали результаты труда по достоинству.
В этом благополучии (возможно, обманчивом), отсутствии острых углов, постоянном ощущении, что всё идет ровно, правильно, без драм, — слабость и сила книги Френча одновременно. Читать ее местами скучновато, особенно если не знать того фильма, о котором идет речь, и в конце всё-таки остается послевкусие, что режиссер не вполне раскрылся как личность. Показательно, что в разделе о детстве нет ни слова о тех трагических впечатлениях времен оккупации, которые легли в основу сюжета «До свидания, дети». И только в связи с ним, ближе к концу книги, Маль отчасти раскрывает автобиографическую подоплеку.
Но в этой внешней сухости, подчеркнутой сдержанности и корректности обоих собеседников ярче проявляется ценность рассказанного Малем с точки зрения истории кинематографа. Ему просто веришь, понимая, что режиссер не стремится произвести эффект, расквитаться с недругами, обелить себя или создать «альтернативную реальность». Скорее подводит жизненные итоги (хотя о своей болезни он на тот момент еще, видимо, не знал). В итоге перед нами бесценное свидетельство эпохи и мастер-класс для будущих поколений.
